Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
— Да что там смотреть, — пожимает он плечами. — Такие же, как все в детстве — смешные и глупые.
— Все равно — хочу! — капризно надувает губы Люся. — Неси!
— Хорошо, — он прячет улыбку. Она такая забавная сейчас. — Пойду, поищу.
А потом они смотрят альбом с фотографиями, устроившись на диване. Смотреть интересно, а сидеть с ним так рядом, так близко — просто до мурашек волнительно. Он большой и теплый, а фотографии… Ей и вправду любопытно.
Гоша был прав — они совсем не похожи на мать. Фотографий отцов почему-то нет в альбоме, но с матерью у обоих сыновей нет ничего общего.
— Она, наверное, была… — начинает нерешительно Люся, — очень сильной женщиной…
— Ей не очень повезло в жизни, — Гриша, наклонив голову, рассматривает фотографию матери: в косынке, у костра — это они ходили в лес по грибы. — Непросто ей пришлось. Но она всегда справлялась и никогда не жаловалась.
— Скучаешь по ней? — вырывается вдруг неосознанно и неправильно.
— Привык, — пожимает плечами он. — Деваться все равно некуда. — А потом закрывает альбом и поднимает на нее глаза: — Ну, что? Твоя душенька довольна?
Вопрос звучит так… странно интимно.
А он так же внимательно смотрит на нее. И когда его взгляд упирается в ее губы, она не выдерживает — закрывает глаза. Люся не узнает себя, своих вдруг таких ярких желаний, эмоций.
"Он вздохнул так, что у нее волосы взлетели от виска. И, прокашлявшись, хриплым голосом:
— Слушай, я же совсем забыл… Гошка тебе подарок велел передать. Если он не успеет приехать. Я сейчас.
Он встает с дивана, а она остается сидеть — растерянная и непонимающая.
