Илья становится заложником собственного выбора, когда попадает под влияние загадочного Песца. Каждое решение, принятое для спасения от одной беды, рождает новую опасность. Герою предстоит разобраться, что сильнее — воля судьбы или способность противостоять манипуляции.
Раздел Chitat.online для книги «Большие Песцовые радости» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Илья становится заложником собственного выбора, когда попадает под влияние загадочного Песца. Каждое решение, принятое для спасения от одной беды, рождает новую опасность. Герою предстоит разобраться, что сильнее — воля судьбы или способность противостоять манипуляции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Илья становится заложником собственного выбора, когда попадает под влияние загадочного Песца. Каждое решение, принятое для спасения от одной беды, рождает новую опасность. Герою предстоит разобраться, что сильнее — воля судьбы или способность противостоять манипуляции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ян, у меня тоже плавок для бассейна нет, купаться не буду. Я больше за пожрать. Жареное мясо, холодное пиво…
— Почти ящик в холодильнике при бассейне стоит, — обрадовал я его.
— Да надоели вы со своим пивом, — влезла Уфимцева. — Хорошо хоть Бизунова не будет, он как налакается, не знаешь, что делать: то ли в полицию звонить, то ли целителям, то ли сразу мозгоправам.
— Ему просто пить нельзя, — вступился за друга Юричев. — Так-то он нормальный.
Уфимцева на это высказывание скептически хмыкнула и продолжила:
— У Илюши прошлый раз такие компотики были, что с ними никакое пиво не сравнится.
— Компотики тоже будут, — обрадовал я и ее.
— У-и-и! — радостно завопила Уфимцева и опять запрыгала на месте, как мячик. Бизунов, успевший от нас прилично отойти, обернулся и посмотрел с завистью. Наверное, тоже хотел попрыгать, но застеснялся. Фурсова на него и внимания не обращала. Да и посматривал в его сторону только Юричев, да и тот не стремился составить компанию другу.
В этот раз скрыться от журналистов, караулящих у Философского Камня, не удалось, нам пришлось двигаться под градом вопросов, летящих со стороны акул пера, бросающихся наперерез безо всякой боязни, поскольку я был не в машине, а на своих двоих. Игнорировать их было сложно. Мацийовская и Уфимцева повисли на мне, как на спасательном круге, и так же судорожно за меня хватались, словно боясь утонуть в потоке слов. Я их буксировал, делая вид, что журналистов в упор не вижу и не слышу, и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не взорваться. Греков неоднократно предупреждал, чтобы не велся. Мол, это производит плохое впечатление.
Отвалились журналисты сразу, как мы прошли через проходную. Мацийовская выдохнула и покрутила головой:
— Вот же ужас. Илья, как ты это выносишь?
— Если честно, Яночка, то с трудом. Стараюсь выбираться так, чтобы с ними вообще не пересекаться. Хорошо еще, что они в сам поселок проникнуть не могут.
— Ужас ужасный, — поддержала ее Уфимцева. — Я бы сдохла за пару дней такой осады.
— Илюша так быстро не сдается, — заявила подошедшая Фурсова, которой так же удалось отбиться от навязчивых репортеров.
А вот мужская часть группы немного подзадержалась, а Юричев даже ответил на пару вопросов, потом спохватился, замолчал, и они сплоченной группой прорвались к нам.
— Ты чего разболтался? — накинулась на него Мацийовская. — Зря, что ли, предупреждали, что про Илью журналюгам ни слова?
— Он ничего такого не сказал, — вступился за него Темников. — Только то, что Илья — компанейский парень и мы собираемся отметить его признание наследником Шелагиных.
— Вот переиначат его слова, узнаешь, что он сказал что-то другое.
