Встреча князей Шелагина с потенциальными злодеями становится неотложной задачей после завершения совета, при котором загруженность его только увеличивается. От пропажи царских реликвий зависят многие жизненные пути участников княжества, и каждый хочет получить шанс избежать потери....
Не факт, что кто-то из них, немного оклемавшись, не оглядится в поисках сторонников и не начнет собирать коалицию против императора, который так мало сидит на троне, что не может пока считаться законным. Вот через три-четыре императора нашего рода можно будет уже говорить о династии. Пока Шелагины всего лишь временщики, а когда дойдет дело до меня, мне еще отдельно придется доказывать право на трон. Не докажу — одна дорога, на Изнанку. Буду там до конца жизни сидеть на базе Древних, есть отвратительную синтезированную пищу и размышлять о несовершенстве жизни.
Но такой вариант — крайне маловероятен, потому что я и сам представляю собой боевую единицу, которая со временем только усилится, и на моей стороне будут императорские службы.
— Да ну… — насмешливо сказал Греков. — У него пукалка слабая была, на шесть выстрелов. Как все потратил бы — его бы толпой запинали. Князья не любят, когда покушаются на святое — возможность использовать магию. Чем только он думал?
Кстати, на Прохорове оказался не только жилет, но и наручи с пластинами барьерного кварца.
— Этого мы уже не узнаем.
— Голова пока в стазисе полежит, потом поспрошаем, — не согласился Греков. — Торопиться нам теперь некуда. Кстати, что ты с Зыряновым решил?
— А что решать? — удивился я. — Условия он мои знает. Согласится — место его. Не согласится — значит, не так оно ему и нужно.
— Ладно с клятвой, но с женитьбой ты ему сильно подгадил.
— Будете уговаривать — еще и с вас потребую. Чтобы все, кто занимали серьезные посты, имели нормальные семьи.
— Нет, спасибо, я точно обойдусь, — в притворном ужасе замахал руками Греков. — Мне Зырянов не настолько нужен. Но рожа у него была та еще, когда мне на тебя жаловался…"
"Тем временем пошли поздравления, причем оператор снимал не столько тех, кто говорил приветственные речи, сколько зал, который впечатлял своей непривычностью.
