Она лежала рядом, такая доступная и такая далекая, что ему приходилось поминутно заглядывать ей в лицо, как бы проверяя себя — она ли это. Это была она — с гладкой оливковой кожей, худыми плечами, длинными ногами и совершенной спиной. Никогда в жизни его не интересовали женские спины. Алинина спина казалась ему волшебной и возбуждала ужасно. Он целовал ее между лопаток, терся щекой о позвонки, стискивал ладонью шею, удивляясь, что она такая беззащитно-женственная. Он считал себя лихим и многоопытным любовником, а тут вдруг растерял всю свою лихость, не говоря уж об опыте.
Ему все хотелось сказать ей что-нибудь необыкновенное, нежное, очень личное, но он не знал, как говорят такие слова.
Он уснул в шесть, а в семь проснулся и долго сидел над ней, жалея будить и карауля собственное странное любовное состояние. Он едва удержался, чтобы не спросить, всерьез ли она собиралась взять вещи и приехать к нему.
Высаживая ее у дверей офиса, он поцеловал ее нарочито собственническим поцелуем, чтобы видел охранник, который ошалело вытаращил на них глаза, а потом Игорь сказал ей строго, что вечером за ней заедет.
— А мне нельзя на своей машине? — ноющим тоном ломаки-второклассницы спросила она и сама засмеялась.
— Нет, — отрезал он сурово, — на своей поедешь завтра.
Завтра она на своей машине поедет в свою собственную жизнь — к драгоценному Федору, мамочке с папочкой, подруге Марусе и очередному стрекозлу.
Ненавидя себя за слюнтяйские мысли, капитан мрачно уставился в бумаги.
Итак, одноклассники. Бывшие друзья и враги, влюбленные и ненавистные. “Облезлая моль” и комсорг Сидорин. Тамара Борина и Дина Больц, а между ними Вадик Уваров, будь он неладен. После школьного бала все собирались в ресторан, куда не пригласили Сидорина.
Стоп. Вот оно. Вспомнил.
“Не так давно мы в ресторан пошли, вернее, я ее повела. Она с кем-то там поздоровалась и сказала, что это ее одноклассник. Я на него даже не смотрела”, — так сказала Алина, когда он приезжал к ней в офис.
Это было… да, четыре дня назад, а ему показалось, что в прошлой жизни.
Он сдернул со стола ноги, обрушив на пол кучу бумаг, и схватился за телефон.
Эх ты, капитан!.. Герой-любовник, деревенский детектив, профессионал из Сафонова, оскорбленный недоверием начальства! Салага ты, а не профессионал!..
— Алина, — сказал он, едва сняли трубку, — помнишь…
— Привет, — весело отозвалась она, — я как раз о тебе думала. У меня на твоей почве помутнение мозгов.
