Еще подумав, он нажал на пластмассовые телефонные уши и набрал следующий номер.
— Была Суркова, — сказал ему в ухо знакомый врач, — только что ушла, может, минуту назад или две. А что? Вы ее потеряли?
— Не знаете, она сразу домой поедет?
— На работу ей еще рано, — язвительно сказал врач, — только-только швы сняли. Тань, ты не знаешь, куда Светка Суркову повезла, домой? — крикнул он в сторону.
— Домой, — подтвердил он Никоненко. Значит, она вернется минут через двадцать. Через тридцать” если на проспекте Мира пробка.
Ни через двадцать, ни через тридцать минут, ни через сорок минут Мария Суркова в свою квартиру не вернулась.
Он долго звонил, от нетерпения перекладывая трубку из руки в руку. Длинные равнодушные гудки сверлили ему череп.
Что за черт!..
Он снова стукнул по пластмассовым ушам и перезвонил на работу Алине.
— Вы знаете, — сказали ему там с задумчивым неторопливым удивлением, — она ушла машину проверить и пока не вернулась. Мы и сами удивляемся, куда это она…
Ладонь взмокла, и шее стало тесно в вороте водолазки.
Адреналин выплеснулся из засады и занял все возможное место — в голове, в спине, в ушах.
Значит, все правильно. Значит, капитан не ошибся. Значит, все-таки сложил два и два и получил свои пять. Или одиннадцать.
Он застрелит ее, хладнокровный, расчетливый и умный. Он совершенно уверен, что пока опережает капитана на шаг, и, если сейчас у него все получится, капитан никогда ничего и никому не докажет.
Он ее застрелит, мать его!..
Он прикончит их обеих.
* * *
Маруся не дошла до потаповской “Волги” шагов двадцать, когда ее провожатую кто-то окликнул с крыльца больницы.
— Я сейчас, — сказала Света, — вы тут посидите пока на лавочке. Сегодня обещали зарплату дать, так, может, начали уже?.."
"— Беги, конечно, — сказала Маруся весело, — зарплата — дело святое.
На солнце было совсем тепло, и лавочка приятно грела спину через пальто. Вот и весна пришла. Маруся очень любила весну, больше всего на свете, даже больше Нового года.
Ей казалась, что именно весной у нее начнется небывалая, потрясающая, настоящая жизнь, и окажется, что все предыдущее было просто подготовкой, репетицией, ожиданием.
В этой новой весенней жизни непременно будет большая любовь — и непременно до гроба, — добрая собака колли, дом за городом, где с южной стороны быстрее всего тает снег и пролезает иглами молодая зеленая трава.
