Еще будут деревянные качели, девочка по имени Катя, уютный плед и редкий вечер вдвоем перед телевизором, когда можно забыть о делах и детях, зажечь пошлые белые свечи, достать из морозильника припасенную бутылку дурацкого полусладкого шампанского, которое и шампанским-то назвать нельзя, но какое это имеет значение! Еще будет отпуск на теплом море, розовые детские пятки в белом горячем песке, смешная панама, загорелая мордаха Федора, доска для серфинга у него под мышкой, прохладный холл мавританского отеля, взблеск орнамента на белой стене и загорелый мужчина, радостно улыбающийся безупречной улыбкой.
Маруся открыла глаза, поняв, что у мужчины лицо Мити Потапова.
Она открыла глаза и оглянулась через плечо. Светы на крыльце не было, зато по дорожке прямо к ней шел человек в белом халате, надетом поверх какого-то коричневого балахона.
Она отвела глаза и вдруг посмотрела снова. И узнала его, несмотря на весь маскарад.
Водитель выделенной Потаповым “Волги” был далеко и, скорее всего, по своему обыкновению спал, а человек, подходивший к ней все ближе, был в халате.
Ничего подозрительного.
Он весело улыбался, показывая зубы, и в глазах его Маруся видела свою собственную смерть.
Все. Больше ничего не будет. Ни весны, ни Федора, ничего. Никогда. Прямо здесь, на деревянной лавочке в больничном сквере через секунду кончится ее жизнь.
На счет раз.
Маруся поползла по лавочке, перехватывая руками, стремясь отползти как можно дальше.
Зачем?
— Привет, — сказал человек, подойдя к ней вплотную, — только не вздумай орать, потому что мне придется пристрелить тебя прямо здесь, а это некрасиво.
— Он говорил и улыбался. — Дай мне руку, Манечка. Любую.
Она смотрела на него расширенными зрачками и все перебирала руками по теплой деревянной спинке скамейки.
Сегодня первый по-настоящему теплый день.
— Ну, — сказал он тихо и перестал улыбаться. — Что еще за фокусы?
Резкий укол, как ожог, и — темнота. Оказывается, не быть — это так просто.
* * *
Она очнулась, твердо зная, что только что умерла и больше ее нет.
Вокруг было темно, и она знала — это оттого, что она лежит в гробу, зарытая в землю, глубоко и безнадежно. Так всегда поступают с теми, кого больше нет. Их закапывают в землю.
Было очень больно где-то внутри, и ноги странно мерзли. У мертвых могут мерзнуть ноги?
Маруся пошевелила руками, удостоверяясь, что они у нее есть, и с трудом села.
Вот от чего у нее мерзнут ноги — она в совершенно мокром пальто. Из пальто течёт прямо по ногам.
