Вдали виднеются караваны горбатых рыжих сопок, следующих за уходящим городом. Форштевень "Дальстроя" гладко скользит по маленьким волнах, и на их поверхности отражаются кружения облаков. Желтоклювые чайки, с грацией прыгающих птиц, летают рядом, ждут своей очереди за добычей. Мгновенно взметающаяся труба "Дальстроя" поднимает парные клубы дыма, и они тают в теплой морской тишине, смешиваясь с глубинной синевой воды....
Я полагал, что Маринка достанет из ящика игрушечную лодку, но оказалось, что нужно надеть плащ и пройти к соседнему сараю. Моросящий дождь и впрямь словно высеивался из низко нависших туч.
Маринка отворила дверь, и глазам моим предстала маленькая, однако отнюдь не игрушечная, а самая настоящая шлюпка с парой весел, рулем и еще какими-то незнакомыми мне принадлежностями. Маринка забралась в лодку и в течение нескольких минут окончательно убедила меня, что в сравнении с ней, шестилетней девочкой, я просто-напросто невежда: то, что я наивно назвал багром, оказалось отпорным крюком; рукоятка руля называлась вовсе не рукояткой, а румпелем; маленький бочонок — анкерком, деревянный совок для отливания воды — лейкой.
— Кто же это сделал тебе такую замечательную лодку?
— Не лодку, а вельбот, — поправила Маринка. — Мне построил его дядя Алеша. — Она начала развязывать брезентовый мешок. — Сейчас я покажу тебе рангоут и паруса.
…Весь день я провел на морбазе. Баулин тоже был занят, и мы смогли поговорить, как и накануне, только за вечерним чаем, когда Маринка уже спала.
Я, смеясь, рассказал капитану 3 ранга, как его дочь повергла меня в смятение своими познаниями в морском деле.
— Когда только вы успели обучить ее всем этим премудростям?
— Заслуга, увы, не моя, не причастен! — шутливо развел он руками. — Все дядя Алеша…"
"Опять этот Алексей Кирьянов! Настоятельный совет Самсонова расспросить о Кирьянове, вчерашний рассказ капитана 3 ранга про то, как Кирьянов спас Маринку во время моретрясения, упоминание о других его подвигах и о том, что не сразу он стал отличным моряком-пограничником… Разве мог я после всего этого не напомнить про обещанный рассказ о первом шквале? — Об Алексее многое можно рассказать, Самсонов прав: действительно, хоть книгу пиши, — начал Баулин.
Баулин наполнил чаем третий или четвертый стакан, положил в него тоненький ломтик лимона.
