Вдали виднеются караваны горбатых рыжих сопок, следующих за уходящим городом. Форштевень "Дальстроя" гладко скользит по маленьким волнах, и на их поверхности отражаются кружения облаков. Желтоклювые чайки, с грацией прыгающих птиц, летают рядом, ждут своей очереди за добычей. Мгновенно взметающаяся труба "Дальстроя" поднимает парные клубы дыма, и они тают в теплой морской тишине, смешиваясь с глубинной синевой воды....
— Миллион человек остался без крова, пострадало двести тысяч семей. По предварительным данным, погибло три тысячи шестьсот человек. Ранено тринадцать тысяч и пропал» без вести тысяча семьсот двадцать человек. В прибрежных районах снесено волнами несколько поселков. Затонуло пятьдесят кораблей, триста сорок два судна выброшено на камни…»
Мы молча поднялись на палубу.
— Эх, сообща бы всем миром взяться, — сказал вдруг Петрович, — сколько делов бы хороших натворил человек! Можно Берингов пролив перегородить. Арктику отеплить, голода на всей земле никто бы не знал.
— Разве мы против! — отозвался Самсонов.
— История известная, — Петрович нахмурился. — Какого рожна, к примеру, они тут крутятся, будто у себя дома?
Он кивнул вслед американским бомбардировщикам, по нескольку раз на день кружившим над стоящими в порту кораблями.
…Спустя двое суток после того, как «Даль-строй» покинул наконец-то Отару, на горизонте возникли Курильские острова. Погода прояснилась, утихла, и все пассажиры высыпали на палубу.
Приветственно прогудела идущая встречь нам флотилия «Алеут» — китобои возвращались во Владивосток с летнего промысла. «Дальстрой» отозвался «Алеуту» протяжным басовым гудком.
Петрович посмотрел за корму, сказал с явной грустью:
— А наше Сормово загудит только часиков через семь, не раньше.
И тут же приосанился, повторил гордо:
— Через семь часов! Это ж надо понять! Масштабы!.
В утренней ясности, расцвеченный красками осени, щедро облитый солнцем, все выше и выше поднимался из сине-зеленой воды остров К. Впереди, за проливом, начинался безбрежный водный простор.
— Вот он, значит, каков есть, океан! — сказал Петрович. — Из-за этого самого Тихого меня сюда, за тысячи верст, и кинуло.
— Горбушей нашей либо бурями интересуетесь? — усмехнулся стоявший рядом рыбак.
— У нас на Волге своя рыба не хуже здешней, — добродушно сказал старый кузнец, — а к штормам-тайфунам вовсе интереса нет.
— Какая ж?
— А такая, что тут граница.
— Граница вокруг всего Союза проходит.
— А тут, я считаю, самая важная! — загорячился Петрович. — Америка в соседстве.
— Так-то оно так, — согласился собеседник, — да вот яблоньки на Курилах не вырастишь.
— Яблоньки… Где, парень, яблонек не выращивали? Вырастут. Руки приложить, похозяйствовать — все будет.
