Автор
В ненастную весеннюю погоду нищая герцогиня вынуждена подрабатывать кухаркой. Каждое столкновение с бытовыми неурядицами и личной жизнью лишь усугубляет ситуацию. Война любовных приоритетов и предательство соседки добавляют нервозности, но все же нищая герцогиня держится на плаву, готовясь к решительным действиям....
– Супер, – ответил Вульф, – мы здорово повеселились!
– Да, да, да, – добавил Костин, – правда смешно. Лампа, как мы назвали это дело?
Я встала.
– Можно мне на сцену?
– Солнышко, я тебе все разрешаю, – сказал Григорий.
Я поднялась по ступенькам и встала у микрофона.
– Мы назвали это дело «Компот из овощей и фруктов». То, что невозможно превратить во вкусный напиток. Из всех щелей торчали уши! Зачем Питирима-Татьяна рассказала мне про ключника, а? Какое отношение эта история имела к расследованию?
Стеклов махнул рукой, из кулисы вышла бабка, которая на ходу заговорила:
– Ну, про ключника в сценарии не было ни слова.
– Зачем? – усмехнулась я.
– Интересная такая байка, – ответила старушка.
Я посмотрела на Григория.
– Режиссер неплохо поработал с артистами. Можно их всех позвать? Но ему следовало объяснить им: «Люди, давайте без отсебятины, а то получится капустник». Так и вышло.
– Да они только этого и ждут, – потер руки Стеклов, – искупайте наших ребят в аплодисментах.
Из-за бархатного занавеса потянулась вереница людей. Когда на сцене выстроились все участники розыгрыша, я их похвалила:
– Вы молодцы. А где Рваный Лис, который подсказал нашему сотруднику имя князя Нуаре?
Стеклов ударил себя кулаком в грудь.
– Оцените мой ум. Восхититесь подготовительной работой. Мы узнали все про друзей ваших сотрудников. Но его тут нет.
– Потрясающе, – согласилась я, – хотя это совсем не трудно, вы зашли в соцсеть и получили что надо. Князь Нуаре!
– Да, мой ангел, – улыбнулся Альберт Алексеевич, – я был честен с вами.
– Только приврали насчет украденной коллекции американца, – подчеркнула я. – Зачем?
– Да его память подводит, – объяснила Лукреция, – он забыл про большой куш нищей герцогини, зато вспомнил про коллекцию камней. Ее и правда украли, но давно. У него склероз: то, что сегодня утром случилось, как ластиком стерло, а события пятидесятилетней давности он помнит.
– О! Роман Шныркин, – обрадовалась я, – вы сейчас не будете плакать?
– Нет, – улыбнулся парень, – но ведь я был хорош!
– Очень, – похвалила я, – все талантливы. Но маленький косячок! Тетушка у двери в клинику, куда я приехала к Роману, не участвовала в розыгрыше, она сказала врачу, который прекрасно исполнил свою роль: «В третьей палате не наш мужик сидит». И это подтвердило наши сомнения.
