Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
"Ольга Степнова
Изумрудные зубки
Она сидела на диване с ногами и смотрела в распахнутую пасть чемодана.
Кажется, все взяла, кажется, ничего не забыла.
Смена белья, запасные джинсы, два свитера, томик Маркеса. Как же в новую жизнь без Маркеса? «Сто лет одиночества» уже пять лет ее настольная книга.
Кисточки! Про кисточки она напрочь забыла. Она даже рассмеялась от собственной глупости. Краски взяла, а кисти забыла. Татьяна хотела встать, но не успела. В комнату влетел разъяренный отец. Волосы у него были всклочены, очки перекошены, глаза выпучены.
– Таня, он же мужик! Он женатый мужик! Он растопчет тебя!!! Попользуется и растопчет! Ты жизни не знаешь! Москвич! Волк! Пуп земли! Мне стыдно за свою дочь! Нам стыдно! – Он пальцем ткнул в зареванную мать, которая вошла за ним следом, пытаясь дрожащей рукой накапать в стакан корвалол.
– Жур-на-лист! – с неописуемым сарказмом завопил отец. – Наглец он в первую очередь! Наглец и подонок! Ты никуда не поедешь! Я запрещаю! Мы запрещаем! – Он снова указал на мать, трясущую над стаканом коричневый пузырек, и в ярости пнул чемодан.
Татьяна вскочила.
– Отдай паспорт! – закричала она, не выдержала и зарыдала. – Отдай! – Она собрала вещи с пола и запихнула в чемодан.
Кисточки!
Черт с ними, Глеб купит ей в Москве новые. Новая жизнь – новые кисточки.
Она вытерла слезы.
– Отдай паспорт! – снова обратилась Татьяна к отцу. – Если не отдашь, я все равно уеду. Зайцем! Или пойду по шпалам пешком.
Отец пошел алыми пятнами и вышел из комнаты. Мать схватилась за сердце и рухнула на диван. Через пару минут отец вернулся, держа в руке документ.
– Получай! – Он швырнул ей паспорт в лицо.
Татьяна поймала его на лету, сунула в карман джинсов, застегнула чемодан на тугую молнию и пошла в коридор обуваться. Натянув ботинки и куртку, она присоединила к чемодану большой плоский этюдник и гитару.
Шагнув через порог, она поняла – все! Назад пути нет. Детство, папа, мама, и прочая лабуда – в прошлом. Впереди – настоящая жизнь, наполненная настоящими событиями и чувствами.
Татьяна понеслась вниз по ступенькам, в которых знала каждую выбоину.
– Девка! Гулящая девка! – закричал вслед отец, высунувшись на площадку.
