Автор
В ненастную весеннюю погоду нищая герцогиня вынуждена подрабатывать кухаркой. Каждое столкновение с бытовыми неурядицами и личной жизнью лишь усугубляет ситуацию. Война любовных приоритетов и предательство соседки добавляют нервозности, но все же нищая герцогиня держится на плаву, готовясь к решительным действиям....
– Пультом интереснее, – в полном восторге заявила девочка, размахивая рукой, в которой было зажато дистанционное устройство.
Она вытянула руку вперед и нажала на кнопку. Рулон, который висел в самом верху окна, начал медленно опускаться.
– Ну, и как вам? – спросила Краузе.
Я обозрела жалюзи.
– Вроде ничего.
– Смотри, как они поднимаются, – ликовала Киса, – быстро очень.
Под аккомпанемент радостных возгласов ребенка я решила проверить исправность кофемашины, поставила в углубление чашку, ткнула пальцем в надпись «эспрессо».
Агрегат загудел, затем раздался громкий хлопок. Я вздрогнула, но не оторвала взгляда от кофеварки, которая исправно молола зерна.
– Рулонка! – ахнула Краузе.
Я повернула голову и увидела новые жалюзи в положении лежа на подоконнике.
– Упали! – расстроилась Киса.
– Сейчас верну Какуана Какуановича, – сквозь зубы прошипела я.
– Он оставил визитку на столе, – услужливо подсказала Роза Леопольдовна.
Я схватила глянцевую карточку. «Акакий Акакиевич Чеховский, ваш лучший мастер».
Негодование мигом испарилось.
– Он не Какуан Какуанович, – стараясь не расхохотаться, объяснила я Краузе, – учитывая фамилию, дед парня считал себя родней Антона Павловича Чехова, наверно, он назвал сына и внука в честь героя повести «Шинель».
– Для меня косорукий пенсионер навсегда будет Какуаном, – отрезала Краузе, – напортачил и ушел. Что за звук?"
"Я услышала громкий свист, стук, посмотрела в ту сторону, откуда шел шум, и поняла, что его издает кофемашина. Она уже не стояла неподвижно, тряслась, ерзала на месте, а потом, издав нечеловеческий вой, начала медленно подниматься в воздух.
– Мама, – взвизгнула Краузе и, схватив Кису, нырнула под стол.
Я же кинулась в коридор, вслед мне несся рык разъяренного носорога, но через пару секунд он стих. Я осторожно заглянула в столовую, выдохнула, двинулась в зону кухни, и тут из арки, через которую я собиралась пройти, вылетело нечто огромное и блестящее. Оно неслось прямо на меня. Со скоростью юной обезьянки я юркнула за кресло, закрыла голову руками и пожалела, что не знаю ни одной молитвы.
– Лампа, – прохрипел чей-то бас, – вы живы?
– Да, – откликнулась я. – Кто со мной разговаривает?
– Роза Леопольдовна.
– Что у вас с голосом? – испугалась я, вылезая из-за кресла и оглядывая пейзаж.
