В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
— Время над тобой не властно… Так же прекрасна, как и тридцать лет назад. Знаешь, я до сих пор храню то фото, которое ты мне прислала…
У Анаит с Димой аж челюсти отвалились от такого развития событий.
А Татьяна Игоревна не растерялась. Гордо вскинула голову, ответила каким-то незнакомым Анаит грудным голосом:
— Да. Слежу за собой, в отличие от некоторых…
Для Анаит стало очевидно — старый ухажер, из неудачливых. Может быть, когда-то бросил? Она невольно возгордилась свекровью: та сегодня выглядела как королева в темно-изумрудном платье в пол и с высокой прической, что так шла ее идеальному овалу лица.
Профессор пригладил свои идеально причесанные волосы, потупил взор, потом спросил:
— Как ты? Все ли у тебя хорошо?
— У меня все отлично, — ответила она, сложив руки на груди.
— Сына двадцати девяти лет? — профессор отчего-то побледнел, рванул ворот рубашки и застыл, жадно вглядываясь в лицо Димы.
Лицо мужа тем временем перекосило, он тоже стал изучать внешность профессора более тщательно. А Татьяна Игоревна вдруг покраснела.
Спустя время профессор прохрипел:
— Ты не сделала аборт…
Тут-то Анаит и поняла, почему этот мужчина показался ей смутно знакомым.
— Мам, ты хочешь сказать, это мой отец? — проговорил Дима, нахмурившись.
Тут Татьяна Игоревна замялась, не зная, что ответить. Дима тоже замолчал, по всей видимости, сильно шокированный.
Не молчал только профессор:
— Сын, значит… Ой, а знаешь, Татьяна, я рад! Я, знаешь, так семьей и не обзавелся. Не дал мне бог такого счастья. Детей, знаешь, тоже нет… а у тебя вон как весело! Сын, внучка, невестка… Знаешь, я много раз думал о тебе, жалел, что тогда так с тобой поступил, уехал… Надо было взять тебя с собой!
На этой славной ноте Татьяну Игоревну начало потряхивать, ее лицо исказила обида.
— А что ж не вернулся, не забрал? — вдруг спросила она.
— Думал, ты меня пошлешь…
— А вот взял бы да проверил… — Татьяна с чувством махнула рукой.
— Отец, значит… — проговорил Дима, прищурив глаза.
