В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
Анаит заметила, как у него на шее от возмущения вздулась вена, а руки сжались в кулаки.
Да, это вам не шутки — впервые встретиться с родителем в двадцать девять лет.
И в этот самый неловкий момент — или трогательный, тут уж как посмотреть — Анаит почувствовала, как по внутренней части бедра заструилась теплая жидкость. Активно так заструилась.
«Воды отошли!» — охнула она про себя.
Однако похоже, что кроме нее лужу на полу не заметил никто. Татьяна Игоревна буравила взглядом своего непутевого профессора, Дима тоже.
— Дим? — позвала Анаит тихонько.
Любимый не отреагировал. Тогда она добавила голосу громкости:
— Дима!
— Не сейчас, милая, я тут наконец познакомился с отцом…
— Я понимаю, момент неподходящий и все такое… Но я тебе сейчас буду рожать подарок. И лучше бы мне это сделать в роддоме, а не в ресторане!
Как только она это произнесла, с лица мужа схлынули все краски. Он уставился на нее горящим взглядом, тут же подхватил под руку и повел к выходу.
* * * Через неделю Дима с Ани уже укладывали малыша спать в новой, свежеотремонтированной спальне их большого дома.
Дима взял сына на руки, с восхищением посмотрел в его круглое красное личико, спросил у жены:
— Это точно нормально, что он такой мелкий?
Ани моментально надула губы:
— Вообще-то, он не мелкий, три килограмма восемьсот грамм.
— Богатырь, значит… ну ладно, — кивнул Дима.
Прижал к груди крохотного богатыря, задал жене следующий немаловажный вопрос:
— А я его так точно не раздавлю?
— Нет, — улыбнулась Ани. — Просто качай, и все. Видишь, лежит спокойно, значит его все устраивает, иначе плакал бы на весь дом.
Ох и сложная это наука — нянчить младенца. Дима уже слышал, как его сынок умеет плакать.
Всмотрелся в черты лица новорожденного отпрыска, отметил, что брови у малыша точь-в-точь как у Анаит. Красивый будет мальчик, если пойдет в мать.
В груди моментально потеплело, сердце переполнилось любовью.
— Спасибо тебе, родная, за такого классного пацана, — проговорил Дима, расчувствовавшись. — Иди ко мне, обниму!
Он прижал к себе Анаит свободной рукой.
