В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
Пробурчал короткое прощание и пошел своей дорогой.
Анаит же лишь горестно вздохнула. Стопроцентно пожалуется.
И действительно, перед сном отец не преминул наведаться к ней в комнату с очередной порцией недовольств.
— Что за хамку я ращу! Ты что, не могла вежливо поговорить с дядей Ваграмом? — привычно бушевал он.
— Я была вежлива, отец, — проговорила Анаит, сев на кровать.
Уже давно заметила: что бы она ни сказала дяде Ваграму или потом отцу в свое оправдание, нагоняя все равно не избежать.
За этот вечер отец успел по три раза рассказать, какая она нерадивая девчонка с мозгом-горошиной, как дорого она ему обходилась и так далее и по тому же больному месту.
Буркнул на прощание:
— Сколько энергии трачу на твое воспитание, а тебе хоть бы хны.
Ушел, оставив ее обнимать подушку.
Раньше после таких речей Анаит уже рыдала бы в три ручья, но не теперь. Привыкла, очерствела, давно приняла как горькую данность тот факт, что отец не любит ее.
Однако все еще частенько задавалась вопросом: что же в ней такого плохого, что родитель так ее ненавидит?
Ничего, у нее был план.
Кстати, из-за Багиша отец был вынужден изрядно раскошелиться, зато за нее не придется платить.
Она уедет отсюда и больше никогда не увидит дядю Ваграма, не придется из-за него выслушивать бесконечные недовольства отца.
Может быть, когда она чего-то добьется в жизни, отец полюбит ее? Словами не передать, как ей хотелось заслужить его любовь.
Глава 17. Стратег"
"Сегодня Анаит казалась Соболю особенно прекрасной в своем белом платье. Длинное, облегающее точеную девичью фигуру, оно делало ее похожей на лебедя. Распущенные волосы добавляли образу волшебства.
Одноклассница выглядела почти как невеста, разве что фаты не хватало.
Соболь наблюдал, как Анаит отделилась от шеренги разряженных в пух и прах подружек, поднялась на сцену к директору, где ей вручили аттестат. Улыбнулась всему залу и вернулась на место, светясь от счастья.
Свой аттестат Соболь забирал, все так же оглядываясь на Анаит. Вообще не мог от нее отвернуться. Хотя для него это всегда было пыткой — не смотреть на нее. Она притягивала его, как магнитом, и в то же время бесила до дрожи.
