В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
И вот вожделенный объект рядом, а его просят отвернуться. Дима показательно развернул корпус в другую сторону. Правда, продержался недолго. Уже через пару секунд скосил взгляд куда не положено.
Хотел тут же отвернуться, честно. Да только кто же отворачивается от такого зрелища?
Дима застыл, разглядывая девчонку в одном белье. И каком белье! Белое, кружевное, оно обнимало ее грудь и будто даже ласкало. А впрочем, фиг с ним, с бельем. Главное — на какое тело оно надето.
Дима, конечно, подозревал, что Ани без одежды супер.
Казалось, ее талию можно было обхватить пальцами. А ноги-то какие длинные и стройные, несмотря на маленький рост. Грудь… Дима готов был встать перед этой грудью на колени и целовать, целовать, целовать.
Словом, не сдержался.
Пока Ани накидывала на плечи его рубашку, за пару шагов преодолел разделяющее их расстояние и сжал в объятиях.
Да, виноват, напал на девчонку с поцелуями.
Никогда в жизни не целовался так откровенно и без оглядки.
Сразу почувствовал, как Ани уперлась ладонями ему в грудь, пыталась отпихнуть. Но разве можно отпихнуть бетонную стену? Дима не позволил ей это, только крепче прижал. Очень скоро добился от нее ответного поцелуя, а потом почувствовал, как девичьи руки обвили его шею.
Ани прижалась к нему всем телом. И не просто прижалась, а сделала это как-то… доверчиво, что ли? Так к тебе прижимается котенок, когда просит ласки.
Ани-котенок… Это прозвище ей подходило.
Самая нежная и трогательная из всех девушек, с которыми он имел дело. Самая необыкновенная. А других ему и не надо!
Он целовал ее самозабвенно, ласкал губами губы, исследовал языком ее сладкий рот, прижимал к себе, как в последний раз. Но этого ему показалось мало. Хотелось большего, хотелось прямого контакта, чтобы кожа к коже.
Съесть ее хотелось, если уж совсем честно. Ани будто вся была сделана из белого шоколада, такой она казалась ему вкусной.
Оторвавшись от губ Ани, Дима начал целовать ее щеки, шею. Сорвал с нее рубашку, отбросил куда-то в сторону и принялся ласкать губами плечи, открытую зону груди.
Ани шумно дышала, легко постанывала, гладила его голову, плечи.
И почему-то не сопротивлялась.
Должна бы, но не сопротивлялась."
"По ее легким стонам Дима сообразил — ей так же приятно, как и ему, а может быть еще приятнее. И это окончательно сорвало ему крышу.
— Иди сюда… — шепнул он.
