В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
– А если нет? – приблизившись, спросил он, глаза его смотрели холодно, челюсти он сжал так, что его и без того тяжелый подбородок стал напоминать булыжник.
– Хорошо, – вздохнула я. – Я поняла. Ты меня любишь. Преданно и беззаветно.
Выражение его глаз изменилось, на мгновение мне показалось, что в них мелькнула боль, но они тут же посветлели от ненависти. Меня вдруг поразила странная повторяемость событий, только тогда вот так смотрела я и мою грудь распирало от боли и ярости.
– Я люблю тебя, – спокойно сказал Тагаев, хотя далось ему это спокойствие нелегко.
А я засмеялась, настолько все показалось мне нелепым, и его слова, в точности как мои тогда, и этот полыхающий в глазах огонь, оттого я совершенно не удивилась тому, что произошло дальше. Тимур сжал пальцы в кулак и заехал мне в челюсть. Если бы он отвесил мне пощечину, оно бы понятно, но он ударил по-мужски, как бьют врага. Головушка моя соприкоснулась со спинкой кровати, и никакая подушка меня не спасла. В ушах раздался звон, и в глазах потемнело, хорошо хоть башка не треснула как арбуз, кулачище-то у него впечатляющий.
– Надеюсь, ты не в обиде, – улыбнулся он, от этой улыбки мне стало даже хуже, чем от удара.
– Извини, – пискнула я, предварительно проверив, все ли зубы целы. – Мой смех относился не к твоим словам, а... долго объяснять... – Хрен тут что объяснишь, сплошные дежа-вю... Мне вдруг стало жаль Лукьянова, нелегко ему тогда пришлось. Объясняются в любви и чего-то от тебя требуют, на словах-то вроде нет, но ведь чего-то требуют, уже одним тем, что объясняются.
– Придет день, и рядом с тобой никого не останется. Разве только Сашка, но ему, бедному, просто деваться некуда. – Тимур вышел и хлопнул дверью.
– Ох, горе горькое, – вздохнула я, поднимаясь.
Выждала время и уж тогда спустилась вниз.
Сашка сидел в холле и выглядел грустным.
– Быстро гулять, – прикрикнула я. – У меня дел по горло.
* * *Уныло семеня за Сашкой по дорожке парка, я предалась самобичеванию.
"Но, несмотря на эти оптимистические мысли, на душе было пакостно. Очень хотелось что-то сделать, глупое и ненужное.
