Когда радость одиночества начинается с воспоминаний о счастливых днях, а боль становится невыносимой мыслью о том, что мир для своего ребенка может быть опасен. В этой истории обречённой жене придётся выбирать между своим сердцем и благополучием семьи, когда угроза кроется в самых обыденных вещах....
Она работала там официанткой в ту ночь. Мои глаза пересеклись с её зелёными, уставшими, но такими идеальными. Думаю, что тогда я поняла, что она была женщиной всей моей жизни.
— Вы говорите о своей любви к ней в прошедшем времени?
— А Вы цепляетесь к словам, — ответила я, закидывая ногу на ногу, будто собираясь бросить вызов женщине.
— Почему Лорен попросила Вас обратиться к терапевту? Ведь большинство семей пытаются решить проблему самостоятельно.
— Полагаю, она просто устала от такой жизни, — отвечаю я.
Мне не нравится быть здесь. Кажется, разговор с кем-то, кто пытается разобраться со всем, что натворили мы сами, не имеет смысла. Наша пара давно сломана, частично это моя вина. Но я не единственная, кто ошибался во всей этой истории. Мы слишком долго копили эти проблемы, не решаясь прикоснуться к ним, и это преследует нас по сей день.
— Вы знаете, какие события могли послужить этому решению?
— Мне казалось, что Вы здесь должны отвечать на наши вопросы, а не наоборот.
— Ладно, поговорим о другом.
— Слушаю, — отвечаю я немного лихорадочно.
Я не должна показывать свои слабости. Роль сильной женщины, которая поддерживает семью, всегда доставалась только мне. И я с огромным успехом её провалила. Я делала вещи, которые не понимала, за которые не несла ответственность. Это сковывает меня, я больше не могу смотреть в глаза Лорен, говорить ей о том, как люблю её. Если бы я только была уверена в том, что после всего произошедшего, она всё ещё любит меня.
— Поговорим о Вашем сыне, Коди.
Моё сердце бьётся так громко, что, вероятно, женщина напротив тоже слышит это. Я не была готова к этому.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Как Ваш ребёнок может быть нехорошей идеей, Камила? Ребёнок, который всё ещё страдает из-за невнимания, — упрекает меня женщина в тот момент, когда моё тело пробивает крупной дрожью.
— Я в курсе. И я не отвергаю его.
— Ох, как раз-таки всё наоборот. И, возможно, у Вас есть этому объяснение? — спрашивает терапевт, заглядывая мне в глаза.
— Сеанс окончен. Есть, что добавить? — спрашиваю я, поспешно оплачивая процедуру.
— Камила…
— Я не хочу продолжать, не говорите Лорен об этой ситуации. Я появлюсь на следующем сеансе, но никогда больше не говорите о моём сыне, сидя передо мной, ладно?
Я покидаю кабинет, чувствуя, как слёзы струятся по моим щекам. Моё сердце так сильно болит. Эти эмоции слишком сильно заставляют меня страдать.
