![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
При появлении Василия смолкли. И только бабы сквозь ветхие полушалки пускали защемленные смешки. Мужчины косо и загадочно щупали глазами плотно перетянутую фигуру Василия.
На поклон отвечали нехотя, холодно и даже с лукавой улыбкой.
Это кучка сунцовских приятелей.
— Видишь, как выхолены комиссары, а нашего брата короста заела, — сказал Ганька, толкнув Качуру в плечо.
— Недаром пословица говорит: рабочий конь солому ест, а овес плясунам.
И опять ершом ощетинился Качура:
— А он кто? Эх, боталы, боталы! Не из дворян и князей каких-нибудь.
А толпа исподтишка колола Качуру насмешками:
— Заткнись, вчера нашим, а сегодня — вашим… Видно, пайку получил от старого соседа?!
Ущемленный обидами тунгусников, старик махнул рукой и засеменил вслед за угрюмым Вихлястым в контору. Там уже собирались свои.
В дымном, пропахшем плесенью помещении вьются темные сети паутин, накопленных годами запустенья. Посредине большого зала Никита установил еще с утра громадную железную печь с трубами в крышу.
Начиная от пола и до потолка, густым столбом шел пар вперемешку с едучим дымом. В углу под вершковым слоем пыли — одинокое знамя. Василий усмехнулся, когда прочел едва заметные тени на темном полотнище:
«Вся власть хозяину земли русской — Учредительному собранию».
— Всем служило в свое время, — кивнул Яхонтов.
Вскоре зал был запружен от передней стены до порога.
Двери не затворялись, и в них, как в трубу, валил дым и пар.
Ехидные смешки и говор стихли. Василий подошел к столу. С минуту молча всматривался в лица приискателей. Вспомнил прежний прииск и прежние лица рабочих. Со злобой сжал челюсти и отмахнул дым перед лицом. Толпа с азартом от нетерпения ширяла друг друга под бока:
— Вишь, думат, как лучше опутать народ.
— Не, должно, забыл, с чего начинать…
— Котелок заклинило.
Но, к удивлению всех, собрание открыл Вихлястый.
— Товарищи… Как мы специально ячейка и трудовой народ при советской власти, то председателем назначаем старика Качуру, а секретарем товарища Алеху Залетова. И как повестка собрания всем известна, то специально приступаем к докладу товарища Медведева.
Из угла послышался дребезжащий голос Сунцова:
— Это какая же такая ячейка объявилась?
И толпа от дверей подхватила.
