![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
И в первый раз после семнадцатого года в стенах конторы пели, на зная слов, протяжно и нестройно «Интернационал». Глухие разрозненные голоса шли в таежную ночь…
Евграф ввалился в самую большую казарму. На широких нарах в кружок сидели десятка три пришлых сюда золотничников с взлохмаченными волосами и расстегнутыми воротниками рубах. Это была головка. Посредине майдана стояла черная от грязи лагушка с самогоном. На берестянке нарезаны большие куски свиного сала.
Казарма освещалась одним светцом, пристроенным к русской печи посредине помещения.
Сунцов брезгливо поморщился, но, не подавая виду, привычно заскочил на нары в круг пьющего майдана.
К нему сразу протянулось несколько рук с деревянными чашками. Старый золотничник с безбородым сморщенным лицом оттолкнул остальных и протяжно зашамкал:
— Кобылка!.. Найдем почище…
Он поднялся и достал из сумки бутылку с желтым настоем.
— Вот, — стукнул он о берестянку, — по гостю будет и вино!
Старик вытер подолом залощенной рубахи чашку и налил ее Сунцову. Евграф Иванович приподнялся и протянул вперед руку.
Голоса смолкли.
— Гуляли ребята, — начал он, — да, видно, отгуляли. Перо вставляют нашему брату… Нашел волк на капкан — дергай в тайгу, пока нас псарня не слопала… Или лезь в этот капкан… Так вот куда — в капкан или лыжи смазывать дальше?!
Будто и стены и потолки разорвались пополам:
— Нашим потом и кровью пропахли прииски — в веру, в бога!
— Тайга ничья! Никто не сеял в ней золота!
— Новая пакость хуже старой!
— Нистожат народ на пайке и забивают баки пустоголовому рабочему пролетарии! — исступленно кричал Ганька.
Сунцов спустился с обрубка. С красного лица катился крупный пот, в глазах переливалась неуловимая муть.
— Не нам печалиться, ребята, — уже спокойнее начал он, озираясь по сторонам. — У них все шьется на живульку. Только глоткой мир потрясают…
И самодовольно рассмеялся:
— Американцы и немцы строят машины, а у нас накачивают политчехардой… Только зря думают здешние крикуны, что Еграха Сунцов один, как былинка в поле.
— Это да… — замахал руками безбородый старик, давясь жвачкой.
