![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
— Вот это будет мой глоток, — сказал он, опрокинув самогон в рот.
После первой же бутылки Сунцов опьянел. Но на столе появилась вторая, и он, не морщась, пил чашку за чашкой, не замечая, что Василий все время выливает под стол свой стакан.
— Бусать так бусать, — нарочито кричал раскрасневшийся Василий и стучал кулаком по столу. На столе дребезжала и прыгала посуда. Он сбросил с себя шарф и купленную в городе кожаную тужурку.
Хозяйка подносила рыжиков, огурцов и жареного мяса.
— За наши успехи на руднике! — снова кричал Василий, громко чокаясь с Сунцовым.
— И за наши, — пьяно усмехнулся тот.
В комнату собрались все члены семьи, и старший сын хозяйки Костя, невысокий плечистый парень с большим рыжим чубом, достал из ящика двухрядную гармонь и лихо хватил «Яблочко». Младший, Маркелко, костлявый и веснушчатый подросток, похожий на молодого ястребенка, стукнул о пол ногою и пошел в пляс, размахивая длиннопалыми красными руками.
Мерно, в такт гармошке, заговорили кривые половицы. Бродни без каблуков беззвучно выбивали шепотливую дробь.
— Восподи баслови! — говорил Маркелко. — Седни первая отломилась…
Подвыпившая хозяйка, закуривая папиросу, подсела к Василию.
— Ну, как живешь, Хватиха? Не узнала меня?
Она рассмеялась, показывая два ряда желтых, закопченных зубов.
— Хорошо живем, да не в славе, товарищ! Вон сыновья выросли — малый-то не успел выпериться, а уж женился. Беда с нынешними детьми!.. Переродился народ.
— Hy-ко, невестка, — обратилась она к стоявшей у порога босой девочке с лицом лилипутки, — тряхни, звесели гостей!
Девочка потупилась и чуть слышным, глухим голосом ответила:
— Я эту не умею…
— Э, чтоб вас хвороба забрала! Выдумали какую-то черну немочь, — сердилась хозяйка.
Костя заиграл вальс «На сопках Маньчжурии». Сунцов подхватил босоногую девочку — она приходилась ему до пояса, и Сунцову пришлось сильно сгибаться, чтобы подладиться к своей паре.
Утром Медведев и Яхонтов лежали на полу, на подостланных дохах.
На кухне слезливо, по-детски, ссорились Маркелко с прислугой, а за переборкой на кровати, покашливая, говорила хозяйка:
— Вишь налакались вчера! Еграха-то прямо тяти с мамой не кличет. Как камень ко дну, в постель свалился… А коммунист военный-то пьет, как воду, и только краснеет.
— Вот все они так ездят сюда, сволочи! — заметил мужской голос… — Антилигенция…
Василий толкнул Яхонтова.
