Василиса Селезнева переживает личную драму: измена мужа, потеря жилья и работы. Но отчаяние оказывается не последней станцией. Перед героиней открываются новые возможности, неожиданные встречи и шанс на перерождение. История о том, как из обломков старой жизни можно построить что-то...
Ясно, что мужики, несмотря на ее видное положение, бегут от ее жуткой физиономии и скрипучего голоса, как черт от ладана. А может, все дело в ее непроходимом занудстве? В моем случае, однако, Валентина проявила некоторые человеческие черты – злобу и зависть. Это же надо – завидовать мне со школы! Девчонке без отца, без матери, без денег и связей! Просто патология какая-то! Вот бы Генка Козлов узнал!
– Успокойся, – устало сказала я, – муженек бросил меня, потому что нашел другую – помоложе и понахальнее. Так что трудолюбие тут ни при чем. Будь здорова, желаю дальнейших успехов в работе!
Если вы думаете, что этот разговор меня сильно расстроил, то глубоко ошибаетесь – после того, что устроили муж и Альбина, мне многое стало нипочем. Но до чего же Валентина меня ненавидит! А может, не меня, а всех мало-мальски привлекательных женщин. Казалось бы, каждому свое – кто-то удачно выходит замуж, кто-то делает карьеру, твердо стоит на ногах и так далее.
«Будь довольна тем, что у тебя есть!» – всегда говорила бабушка. Я-то была довольна своей семейной жизнью, да что там – я была просто счастлива, и досадную неприятность в виде Альбины с ее капризами и болезнями воспринимала стоически.
Нет, такую зависть надо в себе гасить, а то еще заболеешь…
В одном Валентина права: на карьере бухгалтера можно поставить крест, я и вправду ничего не помню из того, чему училась.
Пойти в поломойки я всегда успею. Да это для меня не выход. Мне нужна хорошо оплачиваемая работа, чтобы можно было снимать квартиру. Потому что о том, чтобы начинать процедуру развода и раздела имущества, я не могла и подумать. Только представить себе, что эти двое вывалят на меня на суде! Да еще наймут адвоката, который докажет, что я вообще ни на что не имею права.
То есть со временем все это придется сделать. Но не сейчас, когда при одном воспоминании о той ночи у меня начинают трястись руки, в ушах стучит паровой молот и в тело вонзаются тысячи иголок.
Какое-то время я перекантовалась у Петюни. Правда, это был тот еще вариант: Петюня по части аккуратности что-то среднее между ангорским хомяком, страдающим тяжелой формой шизофрении, и орангутангом подросткового возраста, и дома у него обстановка, как на складе хозтоваров после девятибалльного землетрясения.
