Кроме того, начнут разбираться, по какому праву я нахожусь в квартире Бориса и Нелли Ланских… а ведь никаких документов, подтверждающих это право, у меня нет… все было только на словах…
Короче, неприятностей не оберешься!
А если меня арестуют по подозрению в убийстве – что станет с Бонни? С кем он останется?
Бонни все еще выл, и где-то наверху уже захлопали окна. Чей-то раздраженный голос выкрикнул на весь двор:
– А ну, заткните немедленно эту чертову собаку, а то я щас спущусь, и вам мало не покажется! Поразвели собак!
– Бонни, молчать! – прикрикнула я на дога. – Молчать, паршивец! И немедленно идем домой!
Бонни прекратил выть, но уставился на меня с плохо скрытой обидой. В его взгляде отчетливо читалось: «Как это домой? С какой стати домой? Мы гуляли всего-то полчаса, а мне по утрам положена полноценная часовая прогулка!»
Но мне некогда было с ним препираться. В любую секунду кто-нибудь из местных жителей мог обнаружить труп, и нас с Бонни рядом с ним… и начнутся неприятности по полной программе!
– Я сказала – домой! – проговорила я строгим, не терпящим возражений голосом.
Видимо, что-то в моем тоне произвело на него впечатление. Бонни понял, что я не шучу, захлопнул пасть и послушно потрусил прочь со двора, больше ни на что не отвлекаясь.
До дома мы добрались в рекордное время.
В холле работали двое штукатуров, напольная плитка была покрыта густым слоем побелки, которая тут же оказался на моих кроссовках и на лапах Бонни. Один несомненный плюс в этих ремонтных работах был: штукатуры обернули статую Фемиды полиэтиленовой пленкой, и Бонни не пытался совершить свой обычный подвиг.
После перенесенного стресса руки тряслись, и я с трудом попала ключом в замочную скважину. Однако машинально отметила, что замок закрыт на один поворот…
Что за черт?
Я совершенно точно помнила, что уходя заперла его на два поворота ключа. Я ведь живу в этой квартире первый день, и старалась все делать особенно тщательно и аккуратно.
В чем же дело? Может быть, рейс отложили или совсем отменили и хозяева вернулись?
Я открыла дверь, вошла в квартиру и крикнула в глубину коридора:
– Борис Алексеевич! Нелли! Вы здесь?
Мне никто не ответил."
"Нет, наверное, я все же ошиблась и закрыла дверь на один поворот… надо в следующий раз быть внимательнее!
Бонни вошел следом за мной.
Он вел себя очень странно: шумно втягивал воздух, настороженно оглядывался и негромко рычал…
– В чем дело? – проговорила я, закрывая входную дверь и отстегивая поводок. – Тебе тоже что-то не нравится?
Он сглотнул и смущенно потупился, как будто хотел сказать: «Извини, обознался!»
Впрочем, было не до его эмоций: меня больше беспокоили его измазанные побелкой лапы. Если он этими лапами попрется в квартиру, ковры потом не отчистишь.