Он нравится мне, очень сильно, хоть я в этом не признаюсь даже сама себе.
Подбираю ноги под себя. Мне не нравится его пристальный строгий взгляд, сканирующий меня до костей.
– Эй, вы чего?
Арбатов так быстро подходит ко мне, что в груди аж холодеет от его напора. Невольно назад отодвигаюсь.
– Я не видел тебя весь день. Что такое, зверушка, ребра болят?
– Нет. Я просто…полежать захотела. И я вам никакая не зверушка! У меня имя есть!
Одеяло лишь сильнее натягиваю, пытаясь закрыться от него, но куда там. Арбатов быстро взглядом меня окидывает, после чего в одну секунду прямо возле меня оказывается, и отбрасывает одним махом мое одеяло, которым я до подбородка укрывалась.
"
"По коже сразу же стая мурашек проносится. Мне холодно, а еще как-то щекотно даже от того, что мужчина меня видит. Быстро подползаю к изголовью кровати, натягивая футболку длинную ниже на ноги, колени свои закрывая. Под ней две пары трусов. На всякий случай.
Руки невольно прижимаю к ноющему животу, но убранное одеяло заставляет быстро убрать их, и это не остается незамеченным.
Всеволод смотрит на меня в упор, а мне под землю хочется провалиться от взгляда этого его хищного.
– В чем дело, ты заболела?
– Нет.
– Еще раз соврешь, выпорю.
– Это не болезнь.
Выдавливаю из себя еле-еле, пальцами перебирая край футболки. Господи, ну почему все так сложно?
– Какого хрена тогда ты лежишь тут пластом весь день с видом умирающего?
– Нормально со мной все. Просто встать не могу.
– Причина?
Молчу, не могу выдавить и слова.
Стыдно. Только перед Всеволодом такое со мной. Как придурошная становлюсь, ей Богу. Тигр смотрит прямо на меня. В его глазах огонь опасный разгорается. Он теряет терпение.
– Причина.
Более вкрадчиво, низко, и я больше не выдерживаю этого напора. Хочет знать, ладно, не проблема.
– У меня месячные начались, ясно?! А прокладок нет. И купить не на что.
И живот еще болит у меня, сильно.
Выпаливаю на одном дыхании, руками к животу прикасаясь. Всеволод Генрихович же чуть ли не давится от этого моего признания.
Пауза в воздухе повисает неловкая, я прямо чувствую этот заряд электричества между нами. Снова не то сказала. Опять двадцать пять.
– Весь день прошел уже. Почему не пришла ко мне, не сказала?
– Вообще-то я приходила. Утром еще. Вы были заняты.
– Чем?
– Лизой.
Едва ли выдавливаю это из себя, хотя знаю прекрасно, он заметил утром, что я их видела. Сам же прогнал меня. Я пялилась на них, как какая-то больная маньячка. Мне стыдно перед ним.
