Автор
Внутри книги "Босиком по осколкам" СИ тонкая дымка нежности смешивается с холодным гневом. Главный герой прячет свои слезы за циничной улыбкой, а любовь его кажется шокирующей подлинностью в бездонной пропасти его сердца.
Человеческое тепло мне сейчас было необходимо как никогда прежде.
— Руки убери по-хорошему! — процедил парень, сверля темным взглядом мужские руки.
Но Марат не был из слабонервных или пугливых, только хмыкнул презрительно и сплюнул на землю, показывая всё, что думает о словах и приказах Соловьева.
— Тебе пора, Кирилл, — сказала я насилу, дышала равномерно и глубоко, контролируя эмоции что есть сил. — Тебя ждут.
— Ревнуешь? — хмыкнул, прозвучало это неуместно, но я ничего не ответила, на этот раз промолчала, не настроенная на его игрища.
— Не знаю, чего ты хочешь, Кирилл, но тебе лучше уйти, — выдала, поджав губы.
Он стиснул челюсти и посмотрел на меня исподлобья, словно раненый зверь. Желание коснуться его щеки было так велико, что я сжала ладони в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Боль отрезвляла, не давая мне потерять себя. Кирилл снова посмотрел на Марата испепеляюще, но руки с моих плеч тот не убрал.
— Давай поговорим, — мрачно произнес Соловьев спустя время и наконец перевел взгляд на меня.
Наши взоры схлестнулись, и я еле сдержалась, чтобы не отшатнуться. В его глазах прочитала агонию сродни моей. Той, что разрывала мне грудную клетку и подкатывала горечью к горлу.
— Хочешь, уедем? — наклонился ко мне Марат, шепча на ухо.
Я выдохнула, опустила глаза и покачала головой. По виду Кирилла заметно, что он не успокоится, пока не добьется своего, а очередного мордобоя мне хотелось меньше всего.
— Нет, всё хорошо, — коснулась его руки своей, погладила.
На этой ноте сделала шаг вперед, выходя из зоны охвата Марата, кивнула Кириллу в сторону, и тот двинулся вперед. А когда мы отошли, встав сзади машины, я обхватила себя руками и скрестила ноги, желая прямо сейчас оказаться как можно дальше от него.
— О чем ты хотел поговорить? — не стала тянуть и задала вопрос в лоб.
— О нас, — процедил сквозь зубы Кирилл, словно каждое слово давалось ему с превеликим трудом.
Я замерла, потеряв дар речи от его наглости. Вот только вместо ехидства, которое я ожидала увидеть на его лице, там отражалась лишь боль и… Надежда?
— Никаких нас нет, если ты забыл. Давай быстрее, у меня своих дел полно. Не наговорился еще в прошлый раз?
Не смогла сдержать в голосе язвительность, выплеснула свою боль. И попала прямо в цель. Кирилл дернулся, делая шаг назад, на лице его дернулись мускулы, уголки глаз и губ опустились.
