В мирном фермерском поселении Аль-Мактум, наследник Анмара объявляет о своем решительном изменении судьбы жены и детей, угрожая всем мечтам Амираны. Пролог: время спустя. Алиса шагает по пеплу в мире безжалостных королей.
Сквозь шумовую завесу я слышу протяжный женский крик, глухой удар тела о землю, болезненные стоны и глухое обреченное рычание.
Я продолжаю стоять на ногах. Чудо? Воля Аллаха? Или военные снайперы сработали быстрее, чем пули Ястреба достигли моего сердца?
Или все намного проще, и в обойме изначально не было ни одного патрона, способного поразить цель?
— Мир, ты в порядке? — сквозь звуковой хаос, слышу сорванный испуганный голос Алисии. — Не молчи, твою мать.
Если бы я мог бежать... но боюсь, что снес бы её с ног, не разглядев в образовавшемся сером тумане.
— Я здесь, tatlim, — громко говорю я, но мой голос тонет в хаотично нарастающем гуле голосов.
— Амиран, — крик Алисии совсем близко, потом её руки на моей шее, её губы на моих. Серая дымка обволакивает нас едким облаком.
Вместе мы сильнее, ты тоже увидишь это.
Но моя тигрица не захотела ждать. Она никогда бы не смирилась с ролью оберегаемой безвольной жены. Не ждать, сражаться, идти до конца, без страха, без сомнений, по зову сердца, которое бьется не для меня, но рядом с моим. В такт, в одно дыхание. На сто процентов. Абсолютно. Моя. Но ровно столько, сколько и я — её.
Но разве я не знал об этом с самого начала? И даже в тот момент, когда она помчалась по горящему песку, обжигая ступни, глотая клубы черного пепла и дыма, я не усомнился — навсегда, абсолютно моя tatlim.
Так, что же это — дар или проклятье?
Кто знает наверняка? У кого есть ответ, как правильно? Как правильно жить, любить и бороться?
У кого получилось?"
"Мы не знаем верного ответа, но продолжаем идти, бежать, по пеплу, под пулями, но теперь неизменно в одном направлении — навстречу друг другу.
— Ты ненормальный. Боже, — потемневшие зрачки Алисии расширяются от страха, пальцы впиваются в мои плечи. — Бомба… В небоскребе бомба…
— Все в порядке, взрывное устройство обезврежено, – успокаивающе глажу её волосы, набирая полные ладони шелковистой платины.
— Как? — удивление мешается с облегчением в бездонных и кристально-чистых голубых глазах.
