Я вижу ее — не кормилку для малыша, как я подумал раньше, а просто женщину в боевых доспехах, ожидающую моего приказа. Вокруг стоят рыцари с тяжелыми щитами и клинками, готовые убить меня за то, что я их разорвал. Она выглядит необычайно спокойной, словно знает, что сейчас происходит что-то невероятное, но она здесь и ждет, наблюдая за тем, как мир вокруг менястается....
Видать им хорошо заплатили, этим мужикам, раз они и втроем рискуют нападать. Семеро остались у павильона Высшей Гармонии. То есть, трое у дверей, еще трое на ступенях лестницы, и один у стен Дворца Небесной Чистоты, мимо которого я бегу к себе, спасаться. Кровавый шлейф моего сегодняшнего платья тянется через весь Запретный город!
Но у ворот Куньнингуна оставшиеся двое все же отступают. Третьего Мин зацепил острием клинка. Мужик стоит на коленях и сплевывает на каменные плиты кровавую слюну, собираясь с силами.
— Иди, — бросает мне Мин, пнув ногой наемника, так что он заваливается на спину, как таракан, которого сковырнули со стола, и я понимаю: добить хочет.
Но это уже не поединок, а натуральное убийство. Мин просто перережет ему горло, этому несчастному.
Несчастному⁈ Да он гнуснейший негодяй! Поднял руку на члена правящей династии! Да еще на беззащитную женщину! Я проскальзываю за ворота, стараясь не думать о том, что сейчас происходит за ними."
"А Мин красавчик! Проявил себя по полной! Мол, ты видишь? Чем я три года занимался в монастыре.
Но проблемы, похоже, не закончились. Как только я хочу войти в дом, то есть, во дворец, ко мне кидается Хэ До. Губы у евнуха трясутся:
— Госпожа! Он, он, он…
— О, Боже! Что случилось⁈ Где дети⁈
— Они во дворе, госпожа! Мне не позволяют к ним подойти! А супруга Ми бьется в истерике! Он, он, он… Ее смертельно оскорбили!
— А леди Лао? — плевать мне на Чун Ми.
— Пьет чай.
Совсем хреново. Это у нее нервное. Кидаюсь во двор. Сердце пылает. Я-то жива, а вот Сан Тан…
И натыкаюсь на презрительный взгляд. Я его сразу узнаю́, этого парня, несмотря на то, что он сильно вытянулся и возмужал. Но взгляд остался тот же. Дикого кота, голодный и злой. Глаза косые, узкие, губы тонкие, скулы выпирают, как щитки. Угловатый подросток, по меркам времени, из которого я сюда прибыла, еще даже несовершеннолетний! Сколько ему? Шестнадцать, семнадцать?
Но гонору!
— Как ты сюда попал⁈
— У меня письмо моего князя и жетон.
— Немедленно дай мне письмо!
— Это письмо для меня, не для вас, — нагло ухмыляется Сяоди. — Для вас там нет ни словечка.
— Что ты здесь делаешь⁈
— Охраняю Пятого принца.
Лин выполнил свое обещание. Сына не бросил. Хотя, толку в одном защитнике, когда убийц десятки? Но я вынуждена взять свои слова обратно.
