Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Да, есть в жизни измены, обман, предательства… Я знала, что в таком случае надо переждать черную полосу, потом все перемелется, но когда это обрушивается на тебя — оно сминает, лишает здравого смысла, почти рассудка.
Конечно, в жизни бывают гораздо более страшные вещи. А мои беды — мелочь, только как же больно и обидно.
Особенно терзали меня Славкины слова: «Давай все забудем…»
Как забыть предательство?! Как поверить, что это не его очередная прихоть, не новая игра в кошки мышки с доверчивой нищей Золушкой, которая начиталась сказок и всей душой хочет верить в чудо.
Самое мерзкое, что я действительно поверила в возможную сказку.
Слава приручил меня, ювелирно лишил защитных барьеров, влез в сердце, влюбил в себя, а потом цинично плюнул в душу ядом, который жжет, мучает, терзает.
«Вика, могло быть хуже! Если бы был ребенок, он бы забрал его — и тогда бы ты не думала о гордости, а ползала на коленях и выпрашивала позволить остаться с ним…» — стоило представить такой вариант, ненадолго легчало, но потом я снова погружалась в боль.
Как жить, как дальше строить жизнь? Как доверять кому-то?
«А не надо было верить! — одернула себя. — Как ты вообще могла подумать, что такой мажор, как Слава, может полюбить тебя? Что он вообще может кого-то любить?»
«Все дело в тебе, Вика. Ты просто наивная, доверчивая дура. Ему было скучно, и он придумал квест — приручи доверчивую идиотку. Ты поверила и теперь огребаешь…»
Я винила себя, потом Славу, потом ненавидела себя за слабость. Потом вспоминала, как он пахнет… Сердце ныло, слезы снова лились, я ненавидела себя еще больше, и когда почти добралась до отцовского дома, испугалась, что напугаю папу до инфаркта.
Уже темнело. Я устала, как собака, однако идти сразу к нему нельзя, поэтому присела на скамейку и долго глотала через силу минералку, разбавленную пустырником. Потом запивала новопассит.
Легче не становилось, но на улице стемнело и домой придется идти, тем более, что отец волнуется.
Из-за Славки и поездок в Москву я пропустила несколько поездок к отцу, и если и в этот выходной не приеду — это будет свинство.
Достала телефон, чтобы позвонить ему, и увидела кучу пропущенных звонков. Конечно, звонил папа, Маринка, Вера Павловна. И, конечно, Слава. Из-за него я выключила звук и пропустила важные звонки. И теперь надо позвонить отцу.
Нажала на вызов, набрала воздуха и, как только он взял трубку, выдохнула как можно беззаботнее.
