Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
— Привет!
— Вика, что случилось?! — сразу отозвался папа.
— Ничего… — соврала отчаянно, но голос дрогнул, и я разрыдалась.
— Ты где?! Я приеду за тобой! — я даже почувствовала физически, как он подскочил и бросился в коридор, где стоят его старенькие ботинки.
— Не надо. Я уже почти около дома, — всхлипнула.
— Где?
— У аптеки.
— Я иду!
— Не надо, я са… — не успела договорить, папа отключился. И тогда я, подхватив сумку, побежала к дому, потому что папе бегать нельзя.
Стоило подумать, чем волнение может для него обернуться, мысли о моей сердечной драме отошли на второй план.
Обняла его крепко-крепко и поняла, что жить буду. Буду счастлива. Пусть не сразу, но буду, потому что должна ради самого родного и близкого человека.
— Викунечка, ну что же ты! — шептал папа, глада меня по голове, как в детстве.
— Все хорошо. Просто я наивная дура, верящая в сказки… Большая, а бестолковая!
— Тише, тише! — папа взял меня за руку, второй рукой попытался взяться забрать мою сумку, но я не позволила.
Уже скоро мы сидели за стареньким, таким знакомым столом, пузатые чашки горяченного чая обожгли наши пальцы.
— Ну, рассказывай, — сурово произнес отец. — Что за негодяй обидел мою дочь?
— Он не негодяй, папа. Он мужчина-мечта любой женщины, просто… Такая мечта нам, женщинам, дорого обходится.
Что еще я могла сказать? Что легла под мудака? Что расплачивалась телом за цацки и вкусную еду? Что его дочь поверила красавчику с обложки журнала?"
"— Я просто построила замок из песка, пап, — выдавила наконец.
— А потом? — папа очень расстроился. Он всегда думал, что я у него умничка, что не сделаю такой глупости, а я…
— Инициатором расставания была я, но… все равно гадко и очень обидно, — призналась.
— Жалеешь, что бросила?
— Нет, — повертела головой и сжала до боли кружку. — Он меня использовал и, может быть, попользовал бы ещё немного.
— Пей чай. Там ромашка, мята и стопка коньяка, — тяжко вздохнул папа.
