Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
— Никто? — он растянул губы в злой улыбке, — тогда я начинаю действовать.
Он достал телефон, нажал на кнопку и сухо сообщил кому-то:
— Действуй.
Мы стояли на месте, выстроившись в шеренгу, как на школьной линейке перед завучем, а он разглядывал нас. Наконец, его телефон завибрировал, он нажал на кнопку…
— Хорошо, спасибо, — отключился и произнес: — Всем выйти. Заходить по одной."
"“Да, что произошло-то?” — недоумевала я. Возомнил себя вершителем судеб. Пафосу ему поменьше бы и гонору, а то вот-вот лопнет от важности.
Пока я злилась, первой в кабинет вошла Вероника Павловна.
На ковре она пробыла минут пять, а вышла недоуменная, с круглыми глазами.
— Чего случилось то? — обратилась Маринка, прежде чем заходить следующей.
— Вот бы знать! Ничего не поняла, но велено помалкивать.
— Странно, — взволнованная Маринка вошла в кабинет.
Ее не было дольше, минут десять, и я уже начала волноваться за нее, но послышался цокот ее каблучков, дверь открылась, и она вышла красная, как будто все выходные картошку на огороде полола на 20 сотках.
Прошла мимо меня и тут же свернула в туалет.
Мне стало страшно. Вот теперь я боялась заходить, как и Агнешка.
— Следующая! — рявкнул босс, и Вероника Павловна меня, как ближе всех стоявшую к двери, быстренько затолкала в кабинет.
Босс встретил меня уничижительным взглядом. Я вроде бы ничего не сделала зазорного, но стало страшно.
— Садитесь, — хмыкнул он, и мое сердце екнуло.
Я села на стул, стоявший перед его столом, и ощутила себя как на допросе. Как фильмах, когда показывают, как преступник сидит напротив следователя, и тот пытается негодяя расколоть.
— Я слушаю, — бросил он.
— Может быть, хотя бы намекнете, что произошло-то? — осторожно начала я разговор. — Мне нечего скрывать, если только какие-нибудь мелкие косяки, но не думаю, что причина вашего негодования в них.
— О, нет! — обманчиво лучезарно улыбнулся Вячеслав Андреевич. — Причина моего негодования в большом, просто огромном косяке, которые дерзко, нагло совершил кто-то на моей территории.
Я возмущенно посмотрела на босса. Чего это он смотрит, будто я уже виновна? Не охамел ли совсем? Гордо вскинула голову и произнесла:
— Хватит ходить вокруг да около. Если я сделала что-то не так, скажите. Не надо изображать Коломбо и мстителя в одном лице!
Нет, я, конечно, рассчитывала на некоторый эффект, допускала, что выведу Корсунова из себя, но это превзошло все.
