Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Я здесь задержусь на полгода, как минимум, — он как-то странно ухмыльнулся, — Ты, Вика, можешь оставить деньги себе. И отработать.
— Я…
Глава 4
— Еще раз услышу чушь про “не брала” и предложение сгорит, — безжалостно отрезал он. — Для меня доказательств достаточно. Для суда, я думаю, тоже. В случае отказа твоя сумка со всем содержимым и записью досмотра, будет передана полиции, или же я удалю ее, но через полгода.
— Что я должна делать? — спросила обреченно.
Толку трепыхаться, когда паук оплел паутиной муху и готовится сожрать ее.
— А ты не догадываешься? Я одинок, а ты зависима, — похабно хмыкнул он. — Да ты не переживай, мои предпочтения в сексе почти традиционны.
Меня будто ударили по голове. Может даже хреном. И первым порывом было послать мудака туда, откуда он выполз при рождении. Но… У меня кредитов примерно на полтора миллиона, ежемесячные выплаты и старый отец, на которого ляжет финансовое бремя.
“А что тут думать?” — включилась вдруг моя цинично-рациональная часть. — “Ты принца ждала? Ну что, поздравляю, дождалась. Какое время — такие и принцы. Спасибо, что хоть девственность не дожила до этого дня”.
— Я согласна, — криво усмехнувшись, ответила я.
— Энтузиазм, Вика, энтузиазм! — укорил меня шеф. — Я в постели местами затейник, но насиловать рыдающих дев не мой кинк. Так что давай, подогни свои хорошенькие ножки и убеди меня, что мысль оплатить пропажу твоим телом — самая лучшая из всех мыслей, что посещали меня в последние дни.
Дурой я никогда не была и, к чему он клонил, прекрасно поняла. Просто это было настолько дико, что не укладывалось в голове. Он хочет, чтобы я сделала ему минет! Отсосала в кабинете, как настоящая шлюха.
“А шлюхи бывают ненастоящие?!» — меня едва не охватил истерический смешок. Судьба решается, а в голове глупости мельтешат. В любом случае, выбор очень простой — срок и испорченная репутация или сексуальное рабство на полгода.
— У меня есть вопросы.
— М? — произнес он грудным, интимным тоном. И видно по морде, что доволен своей победой.
— Я не люблю боль, — стиснув кулаки, произнесла я, пытаясь оставаться выдержанной. — И вы не должны делиться мной.
— Я эгоист, своим не делюсь! — усмехнулся он и прошелся по мне пронизывающим взглядом, от которого я по-настоящему смутилась.
