Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
В столичном аэропорту нас встретил солидный мужчина в костюме, проводил до машины, он же сел за руль, и мы поехали.
На дорогах удивительно много машин, поэтому приходилось преодолевать пробки, но я совершенно не нервничала — не на такси же еду.
— Викусь, — обратился ко мне Вячеслав, когда устал ехать в молчании. — Надеюсь, в этот раз ты меня не разочаруешь? — И посмотрел таким ласкающим взглядом, от которого стало неловко. Вот умеет же так.
— Чем?
— Проявишь хотя бы немного вкуса. Или ты безнадежна?
— Нет, не безнадежна, — покачала головой.
— Если безнадежна, ничего страшного. Главное, быть искренней с собой и мной. Достаточно тебе сказать: «Да, я не умею», — и я найму тебе помощницу.
— Справлюсь! — упрямо ответила я.
Злит, что он считает меня дурой и дикаркой. Неужели не доходит до избалованного засранца, что я не желаю прыгать в его койку, поэтому делаю все, что в моих силах?
— Тогда у тебя есть два часа, справишься?
— Да.
— Если будут вопросы — звони. Я на связи.
Машина остановилась перед помпезным торговым центром, и водитель помог мне выбраться из машины.
— Викусь! — напоследок крикнул Вячеслав, опустив стекло. — Ни в чем себе не отказывай!
Под его улыбкой я гордо вошла в бутик, но как только двери закрылись, бравада закончилась. Меня пугали витрины и продавщицы, по сравнению с которыми я выглядела Золушкой, только что сметавшей золу.
— Вам помочь? — широко улыбаясь, как голодная акула, подплыла ко мне консультант-продавец.
— Сама справлюсь, — ответила я и прошла к стойке-вешалке.
— Да, — промурчал мужской голос после нескольких гудков. — Лимит, солнышко, исчерпала?
— Ты издеваешься?! — закричала я в трубку. — Считаешь меня дурой, которая от жадности ринется сметать ненужное барахло за охрененную цену?
— Нормальные цены, — засмеялся он, не обращая внимания на мою истерику.
— Ты помпезный придурок, кичащийся бабками! — я была так зла за унижение, что вышла из себя и принялась обличать засранца. — Кашемировые носочки за двадцать семь косарей?! Из-за фактурной вязки лишние два нуля?! Туфельки из крокодильего брюха за 616 тысяч? И курточка из него же за пять миллионов?!
— Лишь бы тебе, Викусь, было тепло, — донеслось насмешливое в ответ. — Не забудь шапочку!
— За полмиллиона?! — вопила я.
