Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
Она как-то мгновенно скинула с себя сексуальную истому и перешла в рабочий режим. Ну уж нет, я хотел подшутить над ней, но теперь… О, теперь мы действительно повеселимся.
Уже в квартире я отправил ее в душ, а сам пошел выбирать одежду. Для нее, разумеется. Надо признать, небольшого обмена ласками мне мало. Но и поработать действительно нужно. Будет глупо протрахать собственную финансовую империю.
— Но я прекрасен в компромиссах, — усмехнулся я.
— Тебе соврали, — фыркнула незаметно вернувшаяся Вика. — Или ты неправильно понял значение слова «компромисс».
После душа она выглядела не той развратной кошечкой, что делала мне крышесносный минет. Нет, сейчас в халат куталась та Вика, которая была далека от плотских утех. Нет, это определенно неправильно.
— Так что, куда мне? — огляделась она в поисках рабочего места.
— Приляг на постель.
Она фыркнула:
— Ты на мне работать собираешься?
— Нет, хочу нас обоих мотивировать. Давай, не упрямься. Ты же ласковая кошечка, а не ослица.
Увы, ее недоверие ко мне вернулось.
— Раздвинь ноги, — глухо приказал ей. — Хочу познакомить тебя с бабочкой.
— Махаоном? — съязвила она и прикрыла лицо халатом.
— Почти.
Совершенно новый девайс идеально лег на ее розовые половые губки.
— Что это? — напряженно спросила Вика.
— Если говорить грубо, — шепотом произнес я, — то это всего лишь клиторальная бабочка. Маленький, но очень галантный друг женщины.
Я помог ей встать, снял с плеч махровый халат и протянул тонкое, прозрачное платье.
— Странные ощущения, — поделилась Вика. — И платье странное, длинное до пола, но ничего не скрывает.
— Идем в кабинет.
— Как прикажете, Вячеслав Андреевич.
Возбуждение, до того просто тлевшее, резко сконцентрировалось в паху. Я только и смог, что прохрипеть:
— Да, Вика, в кабинете именно так и обращайся ко мне.
В ней тут же проснулась гордость.
С ровной, напряженной спиной Вика прошла в рабочий кабинет и оглянулась, куда ей сесть.
— Напротив, — указал на большой письменный стол. Хочу видеть ее лицо. Не знаю, что в ней такого, но заводит меня неимоверно. Особенно, когда пытается дистанцироваться. И такую скромницу, настоящую скромницу, так азартно соблазнять, что от предвкушения руки чешутся.
