Внутри обложки — история о власти и ее жертвах. Когда главная героиня невероятно дерзко срывает договорные переговоры, ее наглость не остается незамеченной даже у самого высокого руководства. Война стилей и подходов превращается в кровавую драму, где каждый шаг влияет на следующий....
До всего этого я нежилась под теплыми, почти дождевыми струями. Сейчас по плечам, груди и животу бил горячий ливень. Горячий на самой грани — еще немного и будет невозможно вытерпеть.
Я нерешительно коснулась груди, скользнула вниз, до пупка и обратно наверх. Мне никогда не доставляло удовольствия гладить себя самостоятельно. Глупость какая-то.
— Хорошо, — выдохнул Вячеслав.
— А ты, — я подняла глаза вверх, — видишь меня?
— Конечно.
— А гладишь себя?
Тихий смех:
— Поглаживаю. Не беспокойся, я не собираюсь дрочить на тебя как подросток.
— Уверен?
Мне захотелось сбить с него спесь. Не хочет дрочить, но я слышу желание в его голосе. Да и зачем еще он взялся следить за мной через камеру?
«Кто вообще устанавливает камеру в душ-кабине», — подумала с удивлением.
Создавая идеальное представление для Вячеслава, я и сама невольно завелась. Скользила по разгоряченной коже ладонями, подставляла себя тугим струям и, чуть расставив ноги, рискнула погладить себя там, где ночью побывал шеф."
"Через несколько минут я и думать забыла о камере и об игре.
Шорох и писк открывшейся двери заставил меня вздрогнуть и поднять глаза.
— Ты сводишь меня с ума, — признался шеф, подходя ко мне.
Он встал под душ, закрыл за собой дверь и протянул мне руку.
— Наверное, здесь будет неудобно, — засомневалась я.
— Доверься мне.
Он прижал меня спиной к себе, так, что между моих ягодиц расположился его горячий, ошеломительно-твердый член. Одной рукой он сжимал мою грудь и играл с соском, а вторая… Вторая ладонь ласкала мою девочку. Он делал то же, что и я — гладил, потирал и проникал глубже, но ощущения это вызывало совсем иные. Мне казалось, что еще немного — и я сойду с ума. Ноги подрагивали, я ловила губами струи воды и тут же отфыркивалась.
— Обопрись о стену.
Я с готовностью отстранилась от него, оперлась на стену и выставила попку. Но Вячеслав не спешил проникать в меня.
— Шире ноги, — приказал охрипшим голосом, и я выполнила. — Хорошо, молодец. Ты такая красивая здесь, такая розовая. Нежная-нежная, сладкая… — Его рука нежно, немного щекотякожу, прошлась по влажным складкам, нестерпимо ждавшим его проникновения…
Я даже дышать перестала и еще приподняла бедра.
