Автор
В дождливую вечернюю ночь главный герой — Ванька-эксцентричный босс — ожидает под дулом упругого осеннего ветра, пока его помощница Алёнушка не приедет. Выписывая на велосипеде дикие кренделя и рисуя восьмерки, он превращается в настоящего ночной художника, забыв о своих делах....
Да что же это за манера ездить у босса такая идиотская? Газ-тормоз какой-то бесконечный!
Дважды щёлкают двери, а затем Бояров оказывается рядом со мной. И накидывает мне на плечи мой собственный плащ, который сам же недавно и конфисковал.
- Спасибо, - угрюмо бурчу я и оставляю при себе замечание, что вся эта возня с плащом случилась по его вине.
Бояров расправляет на мне воротник так тщательно, как будто наличие на нем хоть одной лишней складочки грозит ему неприятностью. Скорей бы убрался на свое сиденье, что ли.
- Я знаю отличное средство от хандры и страхов, - сообщает он.
Я неприязненно морщусь.
- Если вы имеете в виду банальность, вроде «время лечит» и все такое, то...
- Да нет же! - босс зачем-то легонько щелкает меня по носу, заставив вздрогнуть от удивления и замереть. - Я имел в виду совсем другое.
- И что же?
Он делает таинственное лицо и манит меня к себе пальцем, как будто хочет сообщить какой-то важный секрет. Продолжая удивляться, я инстинктивно наклоняюсь к нему поближе.
- Огонь, а не средство, - шепотом заверяет Бояров, подмигивая.
Я с любопытством жду, что он скажет, но вместо слов он придвигается ещё ближе...
И накрывает мои губы поцелуем.
Босс атакует меня настолько активно и уверенно, что в первую пару секунд это парализует до глубокой растерянности. Я никак не реагирую - шокированно сижу, вжавшись спиной в кресло, и только чувствую.
А чувствую я... много всего.
Горячие умелые губы Боярова обжигают меня, ввергая в смущающе приятное смятение... которое волшебным образом переходит в сладостное томление.
Господи, он сводит меня с ума! Не могу думать ни о чем, кроме его губ.
Не знаю, действительно ли босс собирался всего лишь «подлечить» меня от хандры, но все его действия указывают на то, что он увлекся.
А ощущение второй руки, накрывшей округлость груди, меня ошеломляет так, что я вздрагиваю. И резко выворачиваюсь из его рук, прерывая этот умопомрачительный поцелуй.
- Василий Андреевич! - выкрикиваю...
