Автор
Офис был уютен, запах свежего кофе витал по всему пространству. Гирлянды на окнах создавали неповторимую атмосферу праздника даже зимой. Но даже этот необычный декор не мог скомпрометировать рабочий настрой — все упрямо стремились к своему заключительному сценарию перед новым годом....
Чёрта с два, выходит…
А ведь ясность мысли ему сейчас не помешала бы. Потому что нужно думать о последствиях сложившейся ситуации. О том, как разобраться со всеми накладками, которые возникли из-за распроклятых погодных условий. И накладок этих немало.
Паникующая родня, истерящая Катя, потенциальные угрозы полной изоляции, документы, опять же.
Ну и не в последнюю очередь тот удивительный факт, что они в Мироновой оказались заперты в одном пространстве на несколько дней. А это попросту принуждало их к общению, как бы хреново оно им в последний год ни давалось.
И когда все дела будут худо-бедно улажены, все насущные проблемы обговорены и решены… что тогда?
Наверное, впервые с того момента, как она объявилась на пороге коттеджа, Андрей трезво взглянул на ситуацию. По крайней мере, попытался.
И предварительные выводы его не порадовали. Уже как минимум потому что он не разделял апокалиптических настроений Мироновой. И если уж совсем начистоту, ему всё виделось чуть ли не диаметрально противоположным катастрофе.
— Что делать, — через вечность отозвался он, повторив конец её фразы. — Выжать максимум из сложившейся ситуации.
— А что же из неё можно выжать? Она же со всех сторон кошмарная."
"Эти её слова не должны были, не имели права его задевать, но почему-то всё равно царапнули где-то там внутри, очень глубоко, куда он и сам нечасто позволял себе заглядывать.
— Вот даже как? — не сдержался он. — Со всех сторон?
— Ну… а разве нет? — Миронова снова принялась дёргать рукава своего свитера.
Он приказал себе не думать сейчас об этом. Если её совершенно понятная реакция на происходящее заставляла его досадовать — это первый признак того, что он оголодал. И речь шла исключительно о пище.
— Давайте вот что, — начал он, доставая из кармана джинсов телефон и осёкся — экран переведённого на беззвучный режим устройства лихорадочно мигал.
Входящий. От Кати.
Ну и вечер, мать его, ну и вечер…
Извинившись, он вернулся в коридор, снял трубку… и оказался не очень-то готов к новому потоку слёз и причитаний.
И откуда у Катерины только силы брались на подобную пустую по своей сути растрату энергии? На этот раз все попытки её успокоить и хоть немного привести в чувство почти никакого эффекта не возымели. Это был один из тех случаев, когда ему предлагалось заткнуться и просто выслушать поток эмоциональных излияний.
