Автор
Роман юной секретарши заставляет её отправиться в незнакомый ресторан, где она встречает бывшего шефа. Веселые разговоры и танцы вокруг столиков перетекают в мимолётные эмоциональные вспышки. Ночь наполнена неожиданными邂逅，尽管她感觉自己是个局外人，但她被温暖的氛围和友好的面孔所吸引。...
Для него действительно важно знать, понравится ли мне подарок, а мне…
Мне не может не нравиться то, что он дарит от чистого сердца. Тем более, когда подвеска красивее всего, что я видела в жизни.
Она в форме цветка с нежными лепестками. Тонкая работа, изящная вещь.
– Господи, – выдыхаю, касаясь кончиками пальцев подарка. – Дима, это…
– Не вздумай заикаться о цене, – просит, вытаскивая подвеску из бархатного футляра. Тонкая цепочка обвивает его пальцы. Дима смотрит только на меня, а я не могу отвести взгляда от подвески.
Восхищённо всхлипываю, прикладываю ладони к алым щекам, и Дима отходит мне за спину.
– Позволишь?
– Всегда…
Дима защёлкивает замок цепочки. Подвеска холодит кожу, я её касаюсь, поглаживая серебристые лепестки. Кажется, что эта вещь – бесспорно очень дорогая и редкая – всегда мне принадлежала. Словно с самого рождения её на груди носила.
– Восхитительно, – говорит Дима, оглаживая мои плечи.
– Я тебе верю, – целую его в губы и увожу за собой в кухню.
Там на плите ждёт своего часа рагу из кролика. Я готовила его три часа, вкладывая душу. Казалось, что Дима оценит, но стоит мне положить на тарелку самые аппетитные кусочки и улыбнуться, Поклонский мрачнеет. Сводит брови к переносице, его ноздри трепещут, а в глазах самая настоящая боль.
– Это что, Варя? – пальцем указывает на тарелку, а я испуганно икаю, не понимая, что его так расстроило.
– Это кролик… рагу. Тебе что-то не нравится?
– Мать твою…
– Мою? Ты её даже не знаешь! – ещё громче икаю, но Дима отталкивает тарелку, словно на ней холерные вибрионы клубятся и, закрыв глаза, встаёт из-за стола. – Дима, что с тобой?
Он бледный, на виске капли пота. Борется со своими внутренними демонами. Мучается.
– Никогда больше не готовь кролика. Никогда.
И, захлопнувшись в себе, он уходит в ванную, а я не знаю, что не так сделала. Какое преступление совершила?
Совершенно обалдевшая от его выходки, от стремительной перемены в Диме, я стою, ошарашенно глядя на дверной проём.
"– Ты не имеешь права так со мной поступать, – шепчу одними губами, и горький ком обиды застревает в горле.
Я бы прокричала всё это, но голос меня не слушается.
Зачем он так? Я же всего лишь приготовила ужин. Чёртов ужин для мужика, о котором не должна заботиться.
