Автор
Роман юной секретарши заставляет её отправиться в незнакомый ресторан, где она встречает бывшего шефа. Веселые разговоры и танцы вокруг столиков перетекают в мимолётные эмоциональные вспышки. Ночь наполнена неожиданными邂逅，尽管她感觉自己是个局外人，但她被温暖的氛围和友好的面孔所吸引。...
Возможно, если бы мой коллега вовремя не вошёл, она бы и до компьютера добралась, но нашли её здесь, – обводит рукой кабинет, – и в этот момент она пыталась уничтожить бумаги.
«Она»… Савинов намеренно не называет мою жену по имени, словно ему проще говорить о Юле, как о незнакомом человеке.
Савинов ещё что-то говорит, но я его не слышу. Вернее, слова улавливаю, но они пролетают мимо сознания. Сейчас в моей голове тысяча мыслей, и ни с одной не могу толком справиться.
Юля? Пробралась в кабинет и рвала в клочки историю болезни? Да ну, ересь какая-то.
В моём положении и статусе есть один неоспоримый плюс: со мной давно уже никто не шутит. Розыгрыши, тупые приколы – всё это осталось в далёком прошлом. И у меня нет ни единого повода не верить в слова Савинова, и от этого особенно тошно.
Я откидываюсь на спинку кресла – весьма удобного кстати, – но из-за чудовищного напряжения сводит все мышцы. Пользуясь тем, что нас с Савиновым разделяет широкое деревянное полотно стола, я бью себя по бедру кулаком.
– Вот, посмотрите, можно сразу на пятый лист, минуя прочие, – врывается в хаос моих мыслей голос Савинова. Егор Витальевич тычет в меня уголком синей папки, внимательно на меня глядя. – Мы провели внутреннее расследование, пока ожидали вашего приезда. Но так и не поняли, что так сильно встревожило Юлию Евгеньевну. Может быть, вам что-то странным покажется? Всё-таки вы её муж, больше нашего понимаете.
Надо посмотреть в историю болезни, напоминаю себе. Нужно понять, за каким чёртом Юля пошла на это. А потом, когда всё встанет на места и в голове хоть немного прояснится, пойти в палату к этой чёртовой дуре, окончательно слетевшей с катушек, и…
Что «и», Дима? Ударить её? Тряхнуть так, чтобы шейные позвонки разлетелись? Наорать, пугая случайных свидетелей? Опозорить её и себя ещё сильнее?
– Она чем-то серьёзно больна? – спрашиваю, в упор глядя на Савинова. Ловлю даже малейшие оттенки эмоций на его лице, но Егор Витальевич лишь качает головой.
– Ну… если вы имеете в виду онкологию или психические расстройства, что-то смертельно опасное, то нет, – он как-то неловко ёрзает в своём по истине роскошном кресле и отводит взгляд.
Всего на долю секунды, но мне хватает, чтобы выхватить наконец сраную папку и вгрызться всем своим сознанием в каждую написанную там букву.
– Вы же помните, её на скорой привезли…
– Да, я там тоже был.
