Автор
Роман юной секретарши заставляет её отправиться в незнакомый ресторан, где она встречает бывшего шефа. Веселые разговоры и танцы вокруг столиков перетекают в мимолётные эмоциональные вспышки. Ночь наполнена неожиданными邂逅，尽管她感觉自己是个局外人，但她被温暖的氛围和友好的面孔所吸引。...
Он вытирает что-то красное с кулаков и недобро щерится, глядя на неё немигающим ледяным взглядом.
– Это… это кровь? – взвизгивает Юля, а Валера смеётся.
– А то!
Он демонстративно бросает тряпку на пол и, прикрыв за собой дверь, уходит.
– Валера разошёлся, – качаю головой и ногой отбрасываю тряпку. – Гадость.
Юля выполняет ещё одну просьбу, покорная и готовая на всё, лишь бы её не постигла участь Вадика. Она даже не спорит. Лишь решительно закусывает губу, я заставляю её записать ещё одно видео. Частное, без софитов и личного гримёра.
Глядя в экран, Юля рассказывает обо всём: об обмане, фальсификации и подтасовке фактов. О чужих детях в её животе и придуманном бесплодии. О случившемся разводе и невозможности сохранить то, что давно уже не является семьёй.
Это не для журналистов, хотя Юля знает: в любой момент я отдам им запись, стоит ей хоть на километр ко мне приблизиться. Но в основном это для Вари. О ней я думаю даже тогда, когда ничего, кроме ярости, не испытываю.
Юля, дрожащая и опустошённая, садится в машину Валеры, и тот подмигивает ей, вызывая новый приступ ужаса. Я знаю, что она больше никогда не появится в моей жизни, не после того, что пережила сегодня.
Машина трогается с места и медленно покидает территорию. Лишь раз уже бывшая жена оборачивается, мазнув по мне растерянным взглядом. Прощай, Юля.
Прощай навсегда.
Глава 51 Дмитрий
– Вы меня убьёте? – спрашивает совершенно целый и абсолютно невредимый Вадик.
Он выглядит… смирившимся. Обречённым и готовым к любым последствиям.
– А должен?
Вадик глотает скопившуюся во рту слюну и неуверенно пожимает плечами.
– Можно я всё объясню?
– Избавь меня от подробностей твоей любви к моей жене, – хлопаю его по плечу, и Вадик слегка покачивается, но на ногах стоит крепко.
Сильный мальчик. Другой бы обоссался, но у этого штаны сухие.
– Я… мне было очень её жалко, – признаётся и всё-таки отводит взгляд.
– Дай угадаю: она героически рыдала, всем своим видом намекая на моё равнодушие и своё одиночество?
Вадик резко кивает, ковыряя носком ботинка каменный пол.
– В один момент я очень вас ненавидел, – шмыгнув носом, с удвоенной силой ковыряет пол, словно решил подкоп сделать.
