Автор
Роман юной секретарши заставляет её отправиться в незнакомый ресторан, где она встречает бывшего шефа. Веселые разговоры и танцы вокруг столиков перетекают в мимолётные эмоциональные вспышки. Ночь наполнена неожиданными邂逅，尽管她感觉自己是个局外人，但她被温暖的氛围和友好的面孔所吸引。...
Перемахивая через ограждения чужих придомных садиков, сбивая по пути дыхание, раскрасневшийся и чертовски паникующий, я врываюсь в клинику через двадцать минут, выхватываю из рук ждущей меня медсестры белых халат. Говорить не могу – в горле пересохло, и Валера протягивает мне не понятно, откуда взявшуюся в его руках бутылку холодной воды.
– Ты в курсе, что тебе цены нет? – спрашиваю, сделав несколько жадных глотков.
– Но вы ж установили мне зарплату, значит, есть, – криво усмехается, шутник.
– Ой, ну тебя, – отмахиваюсь и врываюсь в лифт, испугав какую-то старушку.
– Молодой человек! – взвизгивает она возмущённо.
– У меня там дочь рождается! – поднимаю палец вверх, а старушка лишь качает головой, улыбается, но на всякий случай держится от меня подальше.
В коридоре небольшое столпотворение: моя мама, бабушка Вари, Мара, Стас, взволнованная пышногрудая блондинка (Галя, кажется) и её тонкий-звонкий муж. Следом за мной в людской поток врываются родители Варвары, уже привыкшие ко мне, уже смирившиеся с прошлыми событиями.
"– Расступись! – рявкаю, и Мара звонко смеётся. Размахивает руками, предлагая дать мне коридор, и я, вздохнув полной грудью, оказываюсь наконец в палате.
– Ох уж эти деловые мужчины, вечно работают, – встречает меня акушерка, а я чувствую, что могу рухнуть в обморок. От волнения натурально тошнит, и в руки беру себя кое-как.
Варя… красивая. Бледная, утомлённая родами, она смотрит на меня своими огромными глазищами и тянет ко мне руку.
– Поклонский, мы тебя ждали, – говорит, улыбаясь счастливо, и я только успеваю её за руку схватить, а она уже кричит что-то, и через несколько минут раздаётся слабый писк, а за ним следует уверенный вопль.
Моя дочь… она родилась!
Всё происходит так быстро, что я, как последний осёл, только глазами хлопаю, принимая из рук довольной акушерки драгоценный свёрток.
Укутанная в шелестящую ткань, дочка смешно чмокает губами-бантиками, кряхтит и снова разражается громким воплем, ещё громче прежнего. На переносице у неё хмурая складка, тёмные волосики слиплись в парочку колечек, а крик такой сердитый, что я всерьёз опасаюсь, что она себе что-то повредит.
