В старом офисе под столкновение ждал младший босс с любопытством. Борис Игнатьевич не предвещал никаких кардинальных изменений в структуре управления, но делился сыну возможность получить практику работы. Сотрудники ожидательно наблюдали за вторым наследником гендиректора — пока он только начинал свой путь....
Но Стас сразу придвинул рюкзак к себе, потому пришлось самым вежливым образом поинтересоваться:
– Поделимся? Рюкзак большой, а головы у нас маленькие. Особенно твоя.
– А у тебя что есть? – оживился он.
– Полбатончика.
– Не надо. Пить еще захочу.
– Потому-то он до сих пор и лежит в сумочке. Давай, давай, Станислав Борисович, я много чего о тебе плохого думаю, но ты не жмот.
– И на том спасибо. – Стас вздохнул и все-таки уместил рюкзак возле стенки.
Здесь не было грязно – бабуля, вероятно, свои задачи неплохо выполняет, а исключение сделала лишь в сегодняшний день.
– Полин. – Стасу, видимо, тоже не спалось. – А ты все эти годы часто меня вспоминала?
– Каждый день, – ответила честно. – И самым недобрым словом. А ты?
– Поначалу было вообще не до того.
Он замолчал, а мне стало интересно:
– Ты в Швейцарии долго лечился? Получается, что вообще не учился?
– Почти полгода на реабилитации, – сказал после паузы. – Потому что Олег и папа – параноики.
– Нет, мы говорим про учебу.
– А-а… Да нет, потом немного учился. Но без системы, посещал факультативы, какие заинтересовали. Про графические редакторы ты ошиблась – у меня нет художественного таланта, но владею я ими не хуже тебя.
Я усмехнулась в стену.
– Догадывалась по некоторым признакам. Я про отсутствие таланта, конечно! А почему именно в наш отдел устроился?
Вообще-то, эта тема меня давным-давно беспокоила. Когда-то я объяснила себе его появление у меня под боком закоренелой неприязнью – прикольно же не только домой вернуться, но и со мной возобновить войну. Но это объяснение противоречило всему, что я узнала позже: Стасу вряд ли необходимо было попасть именно в самую стрессовую ситуацию.
