В старом офисе под столкновение ждал младший босс с любопытством. Борис Игнатьевич не предвещал никаких кардинальных изменений в структуре управления, но делился сыну возможность получить практику работы. Сотрудники ожидательно наблюдали за вторым наследником гендиректора — пока он только начинал свой путь....
И хуже всего, что на такой вопрос он долго не отвечал, как если бы всерьез задумался. То ли сам до сих пор это решение не осмысливал, то ли сопоставлял, что именно мне может сказать… А последнее наталкивало на самые дикие мысли.
– Полина, – я вздрогнула, когда он наконец-то заговорил. – Нет, лежи так, смотри в стену. Сейчас я кое-что попытаюсь объяснить, а ты попытайся понять.
– Хорошо. – Я слушала, но вся непроизвольно сжалась.
– Представь абстрактную ситуацию, Полина. Еще когда-то в институте ты встретила идеального парня – все, финиш, абсолютно твоя история, любые дальнейшие поиски становятся нелепой тратой времени.
Этого было так много, что мне пришлось несколько раз повторить в голове его «а», «бэ» и «цэ», после чего вроде бы улеглось, но как-то неправильно, поскольку меня подорвало вверх. Я метнулась в сторону и замерла возле ближайшего стеллажа, поджав колени. Стас тоже сел, а я вскинула руку, хотя в почти полной темноте это вряд ли можно было видеть.
– Подожди! Ты о чем вообще говоришь? Ты же всегда меня ненавидел!
– Что ты заладила – ненависть, ненависть.
– Тошноту?
– Почти. Симпатию, например.
Я окончательно опешила:"
"– А зачем ты ее чувствовал?
– Ты совсем того? Тебя чтобы позлить, конечно!
Вот мы снова почти ругаемся. А я рисковала теперь сама заработать проблемы с сердцем, так громко оно застучало. Надо успокоиться и разобраться:
– Стас, ты ведь сейчас не издеваешься в очередной раз?
– Я – да. А ты?
Он из репертуара не выходил, но я с мысли не сбилась:
– У наших родителей не из-за тебя не срослось! Маме Борис Игнатьевич вообще не нравился до такой степени!
– Это тебе так объяснили? Мне объяснили иначе.
Это было слишком.
