Встреча двух мужчин в непростом дружеском конфликте приводит к неожиданным последствиям, заставляющим перечеркивать все ожидания. В бурном Прологе Ботан вынужден смириться с угрюмым фактом, который меняет его жизнь и общение до глубокой ночи.
А сейчас стою под душем с Соколовым, смотрю на его намыленное тело, чувствуя, как член наливается кровью, после недельной голодовки. Одно только его присутствие рядом будоражит, на хрен, всю кровь. Хочу трахать его без перерыва всю ночи напролёт. Чем, собственно, и займусь, когда вернёмся.
Это неделя, блядь, была какой-то другой, пустой, бессмысленной. Поначалу я бесился как чёрт, накрывал Соколова всеми возможными матами, что лишил меня ежедневного траха. Но потом… Потом грудь адски сжигало от того, что он есть, но его нет.
Тоска? Не уверен.
В моей жизни есть только один близкий человек — мать. Она живёт далеко, отношения у нас нормальные, но не близкие. Я всегда слушался её, масштабных проблем не устраивал. Ну, до восемнадцати лет. Дальше уже я мог и сам разобраться, а где не мог — отца привлекал. Я свою мать люблю, чувство обязанности, знание, что у неё все хорошо и она здорова, толкает меня на регулярные звонки.
А тут… Это было другое, ощущение внутренней пустоты и острое желание увидеть, обнять, почувствовать, слышать. Это все было жутко странно и ново для меня. И не знал, что делать и как с этим бороться. Из мастерской почти не выходил, копаясь в бумагах и отчётах о поставках. Срывался на всех подряд, орал на работников при малейшем нарушении. Два дня назад в мой кабинет постучали, вырывая меня из мысли о том, где Соколов и чем он занимается по вечерам, а конкретнее с кем.
— Да, — ответил я на стук.
— Здравствуй, Стас, — в кабинет уверенной походкой зашёл Илья.
— Неожиданно, — усмехнулся я.
Илью я не видел с того дня, когда он предложил мне разделить с ним мой бизнес.
— Решил лично убедиться, что у тебя все идёт хорошо.
Лицемер, блядь.
— Твоими стараниями, — подъебнул я его.
— Ты слишком много о себе возомнил, пацан, — помотал он головой.
— А ты застрял в девяностых.
Нет, ну кто, блядь, так делает в наше время? Звучит это, конечно, глупо, выглядит Илья на тридцать пять, ну максимуму сорок.
— Ты рискуешь, парень, разговаривая со мной в таком тоне, — угрожающе произнёс он.
— А знаешь, что, Илья. — Я сцепил руки в замок на столе и пристально посмотрел ему в глаза. — Пошёл ты на хуй со своими советами.
Его лицо вытянулось, глаза сталь как теннисные мячи.
— Я-то пойду, а ты будь осторожен.
