Встреча двух мужчин в непростом дружеском конфликте приводит к неожиданным последствиям, заставляющим перечеркивать все ожидания. В бурном Прологе Ботан вынужден смириться с угрюмым фактом, который меняет его жизнь и общение до глубокой ночи.
— Он встал и, вытряхнув с полы пиджака невидимую пыль, развернулся и пошёл на хрен из моего кабинета.
— И своих шестёрок держи в узде, а то я им ноги переломаю и в задницу засуну! — крикнул я ему вслед.
Заебал он меня конкретно, сдалось ему это место, мало ему то, что имеет? Копаю под него, но пока ничего компрометирующего. Ну как, есть много чего, но с этим ничего не сделаешь по закону. Я не сдаюсь, прогибаться не буду ни под кого. Рискую? Конечно, но кроме бизнеса терять нечего.
— Ты что орёшь? — в кабинет зашёл Ден.
— Тебя не спросил, — фыркнул я и откинулся на кресло.
— Чёрный, я тебя предупреждал несколько раз и скажу снова. Не играй с огнём, Ворон такое отношение к себе не простит, — залепетал он.
— И что мне сейчас дрожать, блядь, от страха каждый раз, как его увижу? Я тоже, может, ни хуя не прощу?
Вот по хуй, абсолютно.
— Ты не понимаешь, — качнул он головой и вышел из моего кабинета.
В пятницу сидели в клубе с Деном и Алексом, парнем из нашей мастерской. У обоих на коленях крутили задом стриптизёрши, а я думал о Соколове, опять. Всё время. Всё время, сука, о нём думаю. Вот какого хуя он сидит так плотно в моей голове? Каково хрена меня режет мысль, что я не знаю, чем он занимается? И на хуй мне так хреново?
— Здорова, — приехал Макс с Асей. Я кивнул ему, крутя бокал с бухлом в руке. — Слушай, Чёрный, ты не против, если я твою Аську потрахаю? — приблизившись к моему уху, спросил Макс.
— Она не моя, и мне по хуй, хоть всем двором трахните её.
Ася смотрела на меня с ненавистью.
— О, я очкарика видел, — сказал Макс всем за этим столом, а я весь напрягся. — Выходил из такси, бухой вхлам…
— С кем? — не подумав, спросил я.
— Ни с кем, — повернув голову ко мне ответил он. — Очкарик и бухой, — заржали все, а мне захотелось всем челюсть сломать.
— Надо было это снимать, — через смех сказал Ден.
— Заткнулись все! — рявкнул я неожиданно для самого себя.
На меня все косо посмотрели, но «просьбу» выполнили.
С кем, блядь, я общаюсь? Да, сам такой же кусок говна, но… Такая хуйня начинает заёбывать. И я твёрдо решил, что моё моим должно остаться, и я не намерен больше терпеть, ждать или усомниться. На хуй отрицать очевидное?
Тему про Соколова закрыли, а у меня пропало желание сидеть в этой компании, в этом клубе, бухать каждый день.
И вот сейчас я там, где надо, с кем надо, и это охренеть правильно. Об этом говорит мой стоявший член и спокойствие внутри меня.
Как, блядь, так? Хрен знает, но мне это пиздец как в кайф.
