Жанр
Гибель солдата переплетается с необъяснимым перемещением сознания в тело юного дебила. Внезапно Лосев обнаруживает себя в чужой жизни, где нужно разобраться в тайнах смерти и странных обстоятельств. Начинается напряженная игра с реальностью, где каждая деталь скрывает новую угрозу.
На драку с китайцами в этот день он не попал — ходил в наряд, наверное, поэтому старался. Голос друга наполнял тесное помещение, заставленное двухэтажными койками.
Припев пограничники подхватили дружно:
Репертуар Сергея на заставе знали наизусть, потому постоянно подпевали. Наконец, солист смолк и приставил инструмент к койке.
— Все, ребята, больше не могу. В горле першит.
Пограничники недовольно зароптали. Сергей, вздохнув, посмотрел на них и заметил Бориса.
— Вот он продолжит! — улыбнулся, указав на сержанта.
Борис не стал ломаться и, встав, подошел к другу. Сергей уступил ему табурет и протянул гитару. Борис взял и, присев, подтянул струны. Друг, как обычно, не следил за этим. Выдав, пару переборов, Борис негромко затянул:
Он не знал, почему вдруг вспомнились эти стихи — просто накатило. Прежде он к Есенину не обращался, но сейчас пел, невольно подражая исполнителю из фильма «Калина красная». Получалось так же проникновенно — у солдат заблестели глаза. Кто из них не вспоминал о доме? Почти всех ждали матери. «А ведь многих не дождутся, — сообразил Борис, заметив это. — Гробы с телами к ним не переправят — не заморачиваются этим здесь пока. Схоронят ребят прямо у заставы, лишь офицеров отвезут в Иман. Блядь, надо что-то делать!..»
От такой мысли он пел по-особому трогательно. Когда смолк, в казарме установилась тишина. Пограничники молчали, думая о чем-то о своем. Борис прислонил гитару к койке.
— Через полчаса отбой, — объявил, глянув на циферблат часов. — Всем оправиться, почистить зубы и подготовиться к поверке.
К нему подошел Сергей.
— Покурим? — предложил.
Борис кивнул и, встав, отправился за другом. На службе тот обзавелся вредной привычкой — вокруг почти все курили. Борис его не отговаривал, но сам дымить не стал. Компанию, когда просили составлял, но лишь затем, чтобы постоять и поговорить.
— Поешь ты очень хорошо, — сказал Сергей, затянувшись сигаретой. — Голос очень сильный, у меня слабее. До печенок пробрало. Знаешь, я на днях во сне маму видел. Не поверишь, словно наяву. Каждую морщинку разглядел. А она мне, улыбаясь, говорила, чтобы одевался потеплее, мол, у вас так холодно. Я ей отвечал: «Не беспокойся! У нас полушубки с валенками есть…»
«Сон! — пришла вдруг мысль к Борису. — Вот что может нам помочь…»
— А на гитаре я играю все же лучше, — завершил свой монолог Сергей.
— Ну, конечно! — подтвердил Борис с воодушевлением.
Друг удивленно глянул на него и пожал плечами. Выбросил окурок, и они пошли в барак.