Автор
В зале ресторана наступает мертвое молчание, когда диктор новостей оглашает страшную новость о крушении вертолета с двумя пассажирами — Алексеем Лавровым и его супругой. Но для Татьяны Лавовой эта информация меняет все. Она узнает, что сама признана супругой адвоката по ложным данным, чтобы скрыть истинные отношения между ними. Теперь она вынуждена жить под прицелом прессы и закона в роли фиктивного мужа, пытаясь оградить своего истинного супруга от беды....
Вот что она творит?!
Всего лишь дышит, а внутри всё хладнокровие наматывается на кулак. До хруста.
— Мне не плевать, — бросаю, пытаясь погасить злость. — Помнишь Родия, малышка?
— Я не просила его убивать.
— Ты произнесла его имя с ужасом и омерзением, мне этого хватило. Сейчас ты с ужасом и омерзением разговариваешь со мной. Меня с ним ровняешь? Пустим мне пулю в лоб?
Она поднимает глаза на меня. Задевает за живое одним взмахом ресниц.
— Делай, что хочешь, — произносит малышка, а руками беспокойно бегает по телу; вспоминает о легком халате, который распахнулся на груди.
— Неделя.
— А потом?
В ее тоне проскальзывают нотки тревоги, и вся моя агрессия гаснет вспышкой. Я вспоминаю, что она ничего толком не знает об отце. Для нее он чужак с ужасной репутацией. К тому же он не собирался заводить детей, Татьяна — случайность и погрешность в его судьбе, ребенок, который появился на свет после развлечения в кабинке стрип-клуба.
— Тебя отвезут к отцу. Самсонов уже дни считает до твоего приезда. У старика никого нет, так что он с тебя пылинки сдувать будет, — усмехаюсь. — Не то что я.
Она смотрит с недоверием.
Конечно.
Теперь каждое мое слово — ложь и только.
— Хорошо, — она кивает деловито, как черту подводит, словно мы отныне совершенно чужие люди. — Значит неделя.
А в синих бездонных глазах стоит “Я выдержу”.
Глава 23
Медсестра тащит меня в гостиную. Ей не нравится, что я сижу в спальне. А мне здесь лучше.
— Так дело не пойдет, Татьяна, — упрямо повторяет медсестра. — Я попросила подать обед в столовой, там всё готово.
— Я не голодна, — вру.
Я не смогла проглотить завтрак.
Утренняя тошнота не проходила, и я не придумала ничего лучше, как сбросить содержимое тарелок в унитаз. Только чтобы не волновалась медсестра, от ее заботы, за которую она получает кругленький чек, хочется выть. Она пытается совмещать сиделку и психолога, и лезет, лезет ко мне с вопросами.
А мне нужно, чтобы меня оставили в покое.
Я устала от лицемерия. От чужих решений в моей жизни и от этих апартаментов, в которых пережила слишком многое.
