Автор
Колин Уэрхем, пятый барон Сент-Моур, стоял на палубе своего корабля под мрачным небом Ла-Манша. Воздух был тяжелым и холодным, а северный ветер свирепствовал по всему морю, когда Колин глядел на пенящиеся волны. Усталость словно плотное одеяние сковывала его, но он даже не пытался защититься от дождевых брызг....
Испытывать терпение баронессы было одной из немногих радостей ее жизни.
— Ну, так что же?
— Весьма вероятно, что эта женщина приходила одна и поздней ночью в дом вашего сына, — с торжеством произнесла Крейн.
Баронесса улыбнулась:
— Я так и знала, что она из этих. Другого объяснения просто не может быть.
— Но точно ничего не известно. Из слуг Сент-Моура ничего нельзя вытянуть, — добавила Крейн таким тоном, точно слуги Сент-Моура нанесли ей личное оскорбление.
— Не сомневаюсь, что так оно и было. Эта мерзавка, соблазнив его, вынудила к браку.
Крейн, которая разделяла мнение Каролины о Колине, посмотрела на госпожу с сомнением.
— Я ему докажу, что эта женщина недостойна его фамилии, — счастливым голосом продолжала баронесса. — Если он хочет сделать ее любовницей — что ж, это меня не касается. Но я не уступлю свое место главы семьи какой-то гнусной потаскушке. Крейн, ты просто сокровище!
— Благодарю вас, миледи.
— Ты раздобыла как раз те сведения, которые мне нужны, чтобы вывести эту женщину на чистую воду.
— Я рада, что смогла вам помочь, миледи. — Крейн встала, чтобы удалиться, но уже у самой двери вдруг остановилась, как будто вспомнив что-то. — Да, миледи…
— Что еще, Крейн?
— Я давно хотела сказать, что темно-синяя накидка вам не к лицу.
— Моя новая накидка? — воскликнула баронесса. — Ничего подобного… — И тут она прикусила язык.
Камеристка просто хочет получить накидку за свои услуги. Крейн всегда требует плату за особые одолжения, но только такую, какую сама назначит.
— Синяя? — У баронессы опустились уголки рта. — Знаешь, ты, наверное, права. Что-то мне в ней тоже не нравится. Может быть, возьмешь ее себе, Крейн? Тебе этот цвет пойдет больше.
— Хорошо, миледи, если вы настаиваете, — ответила камеристка, выжимая из уступки баронессы максимум удовольствия.
— Да, настаиваю. Возьми ее себе, — сказала баронесса и махнула рукой, словно выкидывая что-то.
— Спасибо, миледи, — сказала Крейн и вышла из комнаты, удовлетворенно улыбаясь.
До чего же противная особа, — подумала баронесса. — Ни за что не стала бы ее терпеть, если бы от нее не было столько пользы.
— Послушай, отец, что происходит?
Робин Беллингем сидел с отцом в великолепной библиотеке своего городского дома.
— Тебя все это не касается, — ответил старший Беллингем, крутя в руке бокал с бренди."
"— Как это не касается?! — воскликнул Робин, задохнувшись от негодования. — Сколько лет ты запрещал мне даже упоминать имя сестры.
