Арта встает с мыслями о том, как бы улизнуть от предложенного брака. Но на секунду пугается его решительности — ведь отказ выглядит жестким и может обидеть Себастьяна. Внезапно она задумывается: стоит ли уступить в этот момент? Как бы ни был злопамятен её ответ, заставляет задуматься над самой сутью этого предложенного брака....
— Но, если ты мне сейчас не поможешь, нам обоим крышка!
— Ты загоняешь меня в угол и давишь на совесть, — вздохнул дон Кусини, — но настоящий джентльмен не бросит леди в беде даже, если он кот.
— Я всегда знала, что на тебя можно положиться!
— У меня доброе сердце и ты этим бессовестно пользуешься! — фамильяр прижал уши к голове и нервно осмотрелся, а я едва не задохнулась от возмущения.
Нет, вы посмотрите на эту наглую морду! Это ещё кто кого бессовестно использует! Я его воскресила и наделила магией, обеспечила кормом и жильём, а он…
— То есть, ты у нас ни разу в неприятности не влипал? — воскликнула, воинственно подбоченившись.
— Если помощь оказывают от души, о ней не напоминают, — фыркнул кот.
— А я и не напоминаю, лишь прошу о маленькой услуге!
— Не просишь, а приказываешь, — продолжил огрызаться Кусини, — и вообще, если герцог узнает правду, моя вторая смерть будет на твоей совести!
— Ты кот! — напомнила я. — А в Лавии нет закона, позволяющего казнить зверя или посадить его в тюрьму.
— Для меня разработают! — прошипел Берти, злобно почесав ухо задней лапой.
В отличие от красотки Делии, моё чудо имело вид отнюдь не королевский.
Худое, нервное, постоянно взлохмаченное…
Альберто обожал лазить по самым злачным местам города и постоянно возвращался домой с паутиной на ушах, перемазанный сажей и облепленный репейником. Даже удивительно, что сейчас он явился чистеньким и беленьким.
Хотя, возможно Берти недавно проснулся и ещё не успел нигде вываляться или подраться с бродячими собаками.
— Дон Кусини, вы вообще представляете, во что пресса превратит это дело? Я просто вижу заголовок на первой полосе: «Старший дознаватель инквизиции бросил за решётку особо опасного кота! Теперь жители Лавии могут спать спокойно!»
Ну, в самом деле. Себастьяна ведь засмеют после такого!
Единственное, за что можно было осудить моего фамильяра, так это за любовь кидать с крыши водяные шарики в собак. Иногда он промахивался и попадал в горожан, но… тут, максимум штраф в один золотой за мелкое хулиганство.
— Тьфу на тебя, Виола! — фыркнул фамильяр. — Не все дела освещаются в прессе. И тебе это прекрасно известно.
— Не все. Но ты не совершил ничего такого, чтобы заслужить смертную казнь, — продолжила я, — за подпольные карточные турниры и тотализатор на костёр не отправляют.
— На меня охотились все инквизиторы Лавии, — кот горделиво фыркнул и воинственно задрал тощий белоснежный хвост.
