Автор
Омск. Алина услышала слова своего дедушки Бесстрахова — она выйдет замуж за Александра Зверева, внук полковника полиции. Теперь ей предстоит принять это как данность и жить с тем, что Андрей Антонович, деспот-папа, имеет на нее глаза. Брак по дружбе — выбор между облегчением или страданием?...
* * *
Спустя три дня
Поднималась по лестнице, натягивая на себя белый халат, который выдали в приемнике. В груди все сжималось от волнения. Открыла дверь на третий этаж и пошла по коридору в поисках палаты, пока не увидела нужные цифры.
Брат лежал на кровати. Вид у него был ужасный. Избили конкретно. Живого места не было. Подошла и прикусила губу, удивляясь тому, что в своем плачевном состоянии Пашка пытался улыбнуться.
– Привет, – выдавила, ощущая ком в груди.
– Привет, сестра, – просипел он.
– Как ты?
– Пойдет…
Не знала, что сказать.
Взяла телефон и только принялась искать контакт отца, когда услышала:
– Не говори им.
Застыла на месте, как статуя на площади. Вот честно, я не понимала. Лежит при смерти и еще пытается хорохориться.
– Почему? – как можно спокойнее спросила, хотя внутри кипела от отчаяния. Его вид вызывал дикий ужас. А глаза… один полностью красный, как у вампира.
– Я сам виноват.
Хорошо, что сам это понимал.
– И что, нам теперь похорон твоих дожидаться?
– Твое чувство юмора… всегда умиляет… – сказал он и скривился.
– Меньше говори… Губы разбиты, больно ведь.
– Я сам виноват.
– Это понятно.
– Только не нужно их… Не хочу, чтобы пострадали.
– Кто? Да с чего?
– Алин, не думай. Я все решу.
Он решит! Зашибись! Какой решительный парень в больничной палате!
– На кладбище уже не решают.
– Мне дядя обещал помочь… – просипел брат.
Ага, тогда и коровы летают.
– Дядя? Ты о чем? Ему бы кто помог.
– Он знает вариант.
– Это бои без правил с моим участием? Ну, а что? Классный вариант.
– Я сам…
– Сам что? Будешь участвовать в своих мечтах?
– Я поправлюсь и смогу. Я бумаги подписал. Все законно. Только деньги помогут. Если родители узнают, то откажутся, как и от тебя.
Стало мерзко на душе.
– И что теперь?
Павел скривился и дрожащей рукой дотронулся до губ. Пошла кровь.
– Они дали срок неделю.
– Надо же, как много. Открою тебе секрет – эту неделю ты проведешь здесь.
Тут он закрыл глаза и покачал головой.
– Прости, сестра.
Хотелось закричать, треснуть по его глупой головешке, но он сейчас выглядел столько ужасно, что не было надобности.
Вот же черт!
– Выздоравливай! – сказала и направилась к выходу, когда услышала хриплый призыв:
– Алина!
Обернулась."
"– Прости меня. Прости, сестра! Я не хотел. Если бы я мог исправить…
– Если бы… – выдала и вышла из палаты, направляясь к лестнице.
