Автор
Омск. Алина услышала слова своего дедушки Бесстрахова — она выйдет замуж за Александра Зверева, внук полковника полиции. Теперь ей предстоит принять это как данность и жить с тем, что Андрей Антонович, деспот-папа, имеет на нее глаза. Брак по дружбе — выбор между облегчением или страданием?...
– Нет! Алина, успокойся! Я бы никогда!
– Мразь!"
"– Кот обманул тебя! Это не я. Он ведь не человек, а гнида. Это его любимая практика: избить, чтобы других подключить. Неравнодушных.
Даже сейчас он врал! Я не сомневалась.
И стало так противно…
Отошла и отвернулась, ощущая ярость.
– Алина…
– Замолчи! Я не хочу слушать твою ложь! Не нужно проверять, на что я способна. Тебе не понравится.
Бесстрахов сглотнул, отвернулся, чтобы уйти, но выдал отчаянный вопль и приблизился ко мне.
– Я виноват. Да! Но не в том, в чем ты подозреваешь.
Развернулась и начала громко истерично смеяться. Да у него талант, однако!
– Ты?! Не мог?! Да ты в этом профи! Сволочь! Мразь с большой буквы!
– Успокойся, девочка.
– Видеть тебя не могу. Убирайся!
– Понимаю. Но у тебя нет выхода. Если разговаривала с Котом, значит, знаешь, что сумма огромная. Но я помогу. Три боя. Я уже все приготовил. Они будут проходить через день.
– Ты? С таким подлецом связываться нельзя! Ты только подставлять умеешь!
– Я хочу помочь! И прощу тебе…
– Ты меня?! Да плевать я хотела на твои обиды. Заслуженно влетел в стену. С кем не бывает? А вот когда все закончится, я обо всем расскажу Андрею и Стасу. Будь уверен! – громко закричала, только сейчас понимая, что идет сильный дождь. Крупные капли намочили лицо, а про платье и говорить не стоило.
– Пусть. Но ты будешь выступать… – как-то затравленно выдал он.
Посмотрела на испуганное лицо Вячеслава и поняла, что сейчас ему плевать на старшего племянника и Кувалова. Значит, есть кто-то, кто страшнее их.
– Кому ты перешел дорогу, что готов уничтожать свою семью? Кому?! – прокричала, вытирая ладонью капли с лица.
– Я… сделал глупость, и если ты не выступишь, уже завтра меня найдут мертвым в сточной канаве, – отметив в моих глазах презрение даже после этих слов, дядя горько добавил: – Я ведь знал, что ради меня ты туда не пойдешь, поэтому пришлось потревожить Пашку.
– Если так случится, не думаю, что на твоих похоронах… кто-то будет плакать. Ты ведь всем успел в душу плюнуть и подставить, – яростно процедила, ощущая, как все внутренности сжало тугой пружиной.
– Помоги в этот раз, а после я уеду… С такими деньгами от ставок я начну новую жизнь.
