Я лучший, а ты, — голос дрогнул и выразительный кадык дернулся, — игнорируешь это. Не ставишь меня в сравнение, опираясь только на свои чувства, в которых разгорается страх.
— Прошедшего недостаточно?
Я лишь отрицательно покачала головой.
Мужчина был прав, я действительно боялась его. Старалась избегать, но при его огромном желании быть моим охранником раздражение было неизбежно. Все время близко к страшному, к непонятному и неизученному, — и это не сослужило хорошей службы для наших отношений.
— Ты светишься, — устало выдохнул он. — Зеленым. Вина, госпожа, вам не к лицу.
— Что прекратить? — хмыкнул Ам.
— Называть меня госпожой.
— По имени язык не поворачивается.
— Он у тебя без костей, должен справиться.
Недолгий и тихий смех вырвался у обоих, немного сбавив напряжение и дав мне храбрости признаться:
— Ладно, ты прав. Я тебя боюсь. В моем мире ты мог бы стать страшным человеком, и это меня пугает.
— Твой мир теперь здесь, Ия, — Аметист развернул стул в мою сторону и поймав мои ладони, сжал пальцы. — И здесь я твой. Твой с головы до ног, маленькая госпожа. Я понятия не имею, что задумала твоя нареченная мать, но за тебя пойду грудью на мечи.
— Почему? Почему ты так… так отличен во мнении обо мне?
— Я был в твоей голове, — напомнил он, и его необыкновенные глаза вспыхнули. — Видел нежность, что плещется в тебе, угрожая вырваться за края. Таких больше нет. Даже твои сестры куда сдержаннее, чем ты. Ты сверкаешь в моих глазах во всех своих эмоциях, мыслях, переливаешься, как бриллиант на свету. Еще тогда я решил, что буду к тебе испытывать, и от своего мнения не отрекусь.
— Тогда, — я наигранно улыбнулась, — я тебя подвожу.
Аметист замолчал, крепко о чем-то задумавшись; мне же нечего было добавить. Ситуацию спасла Адана, изящным лебедем выплывшая на веранду и махнувшая мне рукой.
— Ия! А я тебя искала!
Женщина насмешливо дернула уголком губ. Не спрашивая, села рядом, сложив тонкие ладони с длинными пальцами в замок.
— Ты все ждешь, что что-то случится?
— Я жду, когда это что-то случится.
— Аметист, будь добр, оставь нас наедине.
Мой несговорчивый муж дернул верхней губой, но все же поднялся, исчезая за колышущейся занавеской.
Сегодня Адана определенно была в благостном расположении духа, судя по таящейся на губах улыбке и немного отрешенному взгляду, что меня, надо признать, настораживало.